За полдня углубились в такую непроходимую чащу, что казалось пройти дальше просто невозможно. Однако Тунгус шел и шел вперед, находя тропу своим охотничьим чутьем. Наконец вышли на небольшую прогалину, на которой брал начало родничок. Несколько сосновых стволов, высушенных и упавших, так и просились на дрова.
Тунгус довольно огляделся и предложил:
— Товарищ полковник, предлагаю здесь устроить привал.
Батя огляделся и кивнул:
— Согласен. Место отличное! Кречет и Змей! Берите пацанов и до вечера исследуйте окружающую местность. Это вам не Кавказ, пусть учатся чувствовать лес. Макс останется с нами. А мы пока поищем лежбище кабанов. Пока мы шли, я у меня от обилия следов этих диких свиней глаза разбегались. Ну что, псы войны! Покажите класс охоты луком и стрелами?
Тунгус ухмыльнулся, однако промолчал. Вепрь вздохнул и стал натягивать на свой лук тетиву. Хантер последовал примеру друга. Батя с любовью погладил свой лук и накинул петлю тетивы, а затем без напряжения согнул лук и набросил вторую. Макс, высунув язык, посмотрел вслед разделившихся двух групп и прикрыл глаза. Получив приказ охранять рюкзаки и рацию, Макс сел, всем своим видом показывая, что чужим сюда лучше не соваться.
Тунгус уверенно вывел троих гостей к заболоченному лужку, неподалеку от которого, вытеснив сосняк, росли мощные вековые дубы, под которыми кабаны собирали упавшие желуди и своими пятаками подрывали корни лесных великанов, пытаясь найти молодые корешки.
Батя указал на одного из молодых подсвинков годовалого возраста и три стрелы ударили в его волосатую тушу почти одновременно. Все трое целили в область около заднего края лопатки, примерно на двадцать сантиметров выше нижней линии тела по вертикали передней ноги и все стрелы пронзили сердце, причем древки стрел притерлись друг к другу. Кабанчик рухнул. Огромные кабаны встрепенулись и развернулись в сторону угрозы. Однако забота о молодых поросятах, завизжавших от ужаса, пересилила желание наказать чужаков и хрюкнув, вожак развернулся и рысью увел стадо, которое скрылось среди леса.
Вырезав стрелы, взвалив тушу весом около сорока килограммов на плечи, Кречет довольно произнес — Это мы удачно зашли!
Тунгус кивнул:
— Знатно вы стреляете, мужики! Другие бы на вашем месте не утерпели и сразу трех бы завалили.
Батя покачал головой:
— Нам бы хотя бы этого подсвинка съесть.
Увидев крупную птицу на ветке метрах в двадцати, Батя не целясь выстрелил из лука и на землю свалился глухарь.
Когда вернулись обе группы, кабанчик был разделан, мясо промыто, а кишки и остальные отходы вместе с головой зарыты с помощью лопаток. В четыре топора нарубили поваленный сухостой и насаженные на прутья куски мяса издавали одуряющий запах. А Макс, которому был отдан глухарь, довольный облизывался, счищая свою морду от перьев птицы.