Первая руна касалась астральной части, отвечающей за эмоциональную сферу. Она должна была притушить эмоции мужчины, дав ему столь долгожданный покой.

Роль второй руны была похожей на первую, но в этот раз она отвечала уже за ментальную часть или, другими словами, за то, насколько легко и быстро человек способен воспринимать, запоминать и обрабатывать новую информацию. На эту руну ложилась помощь в обработке поступающих из медитации данных.

Ну и наконец третья двойная руна. Если приглядеться, даже по виду она была самой неказистой и выглядела как закручивающаяся внутрь спираль.

Однако несмотря на свой простенький вид, Рудин возлагал на неё самую серьезную часть. Третья руна должна была стабилизировать первые две, чтобы они не спалили мозги их создателю.

А если же что-то пойдёт не так, они бы отправили активационный сигнал на последнюю, одиночную руну, которая остановила бы ритуал и выплеснула излишки энергии из круга, прорвав его защиту.

Сам ритуал Рудин решил проводить опять же в своей комнате. Благо места было предостаточно.

Тем не менее была одна вещь, которая заставила его немного поволноваться.

Если раньше Владислав использовал лишь чужую кровь, то теперь ритуал требовал именно его, ведь он сам будет лежать внутрь магического ритуального круга.

И здесь мужчина сделал превосходное открытие, которое хоть и было на поверхности, но всё равно заставляло его совсем иначе взглянуть на мир.

Обработанное спиртом острие ножа упирается в кожу на руке и с небольшим усилием режет её, оставляя небольшой, наполняющийся кровью порез.

Капелька крови растет и разбухает под пристальным вниманием мужчины, после чего немедленно всасывается обратно под кожу, словно её и не было.

И хоть порез всё ещё остается. Крови там нет, так как маг её полностью контролирует.

Будь это чужая кровь, столь тонкая операция была бы ему недоступна, но со своей кровью Рудин мог творить удивительные вещи.

“Получается, если даже мне повредят артерию или нанесут внутренние повреждения, пока я нахожусь в сознании и не повреждены критически важные внутренние органы, я не умру.

Эта мысль была чертовски освежающей.

“Пока не поврежден головной мозг или лёгкие, я способен поддерживать себя в живых почти сколько угодно!” — с холодком осознал Рудин: “Даже если моё сердце будет уничтожено, я смогу гнать кровь по венам, словно оно продолжает работать”.

Да, конец будет всё тот же, ведь поражающая воображение регенерация не входила в сделку. Маг крови не сможет вечно поддерживать нужную концентрацию из-за необходимости того же сна, и тогда кровь перестанет течь по венам. Или разрушенные почки, печень или другие органы не смогут должным образом обеспечивать тело.