На фоне всего этого, я не стал поспешно рваться на место решающего сражения, а решил в разы увеличить свою армию. Благо теперь мои возможности это позволяли.

А поскольку я теперь ощущал мир совсем по иному, то чётко мог определять, где обитали самые сильные монстры этих территорий, и выбирал маршрут так, чтобы встречаться с ними, дабы уничтожив их, а потом призывать в свой легион, который стал куда сильнее и свирепей, приобретя силу огня.

Однако я не мог отклоняться далеко от заданного пути, от чего посылал своих легионеров в бой за десятки километров от нашего маршрута, а когда они уничтожали нужного врага, то тащили его ко мне, где я уже поднимал его под свои знамёна.

За неделю пути моя армия возросла практически на тысячу голов самых разнообразных монстров, что могли по своей силе соперничать с обитателями высоко ранговых подземелий или даже быть их боссами.

Теперь в моих рядах стояли призрака подобные существа, походящие на высохших эльфов, чей крик мог заставить лопаться массивные стволы деревьев, или тела врагов.

Великано неподобные монстры с окаменелой шкурой, чьи шаги сотрясали землю от их походки, а удары их каменными дубинами могли разрывать землю не хуже бомб.

Существа, которые выгладили как скрюченные сплетённые деревья, которые обладали силами управлять и атаковать десятками растительных древесных плетей, что вырывались из их тел, опутывая свою жертвы душа и ломая её тело.

И многие другие порождения этого мира и глубин хаоса, что обладали самыми разнообразными умениями убийства своих жертв.

С каждым новым солдатом я и легион становились сильнее, и это внушало позитивный настрой на грядущее сражение на поле скорби с врагом.

Вот только с каждым новым днём, Талила становилась всё задумчивей и неразговорчивей, а изначальная улыбка, которая не сходила с её лица и вовсе перестала появляться, заменив себя напряженным каменным лицом.

В редкие моменты отдыха, которые в основном наступали перед тьмой ночи, мы разговаривали у костра. Но разговоры были словно отчуждёнными, словно Талила старалась отдалить себя от меня. Не было больше шуток и подколов ниже пояса, или заигрываний. Даже голос тёмной эльфийки с каждым днём становился всё холодней, а разговоры всё суше и суше.

Для меня это поведение девушки не стало чем-то удивительным и неожиданным. Я прекрасно понимал, что всё идёт к своему завершению. Всё имело своё начало и конец, и наше с ней окончание пути ждало нас на том самом поле боя, где сейчас собирались оставшиеся властители хаоса со своими в спешке собранными ариями.