Услышав слова топ-модели, и известной блогерши слегка полноватая девушка в мешковатой майке и шортах последовала следом.

Когда они очутились в закрытой комнате с большим зеркалом и кучей одежды и косметики, личный стились модели произнесла:

— Какой макияж делаем? — отодвигала она стул, перед столиком с огромным зеркалом.

— Не макияж оставляем он классный. Как раз то, что надо, — шуршала пакетами стройная молодая особа. — Смотри, какой лучше комплект одеть?

Хина повернулась на свою непосредственную начальницу и подругу, которая стояла у диванчика и держала на вешалках два комплекта нижнего белья, и улыбалась так, словно выиграла только что миллион баксов.

Ну-у-у, — протянула она, переводя взгляд с белого кружевного белья с тонкой прозрачной тканью, на откровенно чёрный комплект белья прозрачным лифчиком и тоненькими трусиками. — Даже не знаю. Странная ты какая-то, всю эту неделю. Ты кого-то решила свести с ума? — Только и произнесла девушка, точно зная, что её подруга ещё с младшей школы ни с кем не встречалась и на парней вообще не смотрела.

— Думаешь получится, — засмеялась модель. — Я долго мучилась их выбирая. Так какой надеть? — трясла она вешалками. — Давай быстрее, нам ещё к ним одежду подбирать. А за мной скоро заедут. Мне не простят, если я буду тормозить.

Хина почесала затылок, и указала на белый комплект пальцем. Такой свою подругу пухлая стилистка не припоминала за все года дружбы, а дружили они с самого детства.

Когда топ-модель вышла на улицу в обворожительном воздушном платье на бретелях. Она увидела припаркованный черный тонированный внедорожник последней модели, и пошла к нему, стуча высокими шпильками по тротуару.

— Давай живей! Вышагивает она. — Раздался насмешливый дружеский голос, под опускающееся стекло водительской двери, который принадлежал обворожительной черноволосой женщине с причёской каре, сидевшей за рулём навороченной машины.

Мой сознание вспыхнуло внезапно, а вместе с ним я почувствовал во рту противный привкус сырой затхлой воды и крови.

Перед глазами стоял белый туман, и плясали искры, но даже при таком осознании я понимал, что лежу в луже на холодном кафеле.

С этим осознанием стали возвращаться и слух.

— А что если он уже сдох? Что тогда делать будет? — Басил слегка встревоженный голос.

— Да что ему будет, — явно сплюнул более писклявый и противный голос. — Всего-то слегка в толчке пополоскали. Вчера в разы больше нырял. Будет знать, как перечить сученыш.

Услышав и осознав явно агрессивную речь, в моё сознание диким потоком ворвались мои воспоминания, а вместе с ними и образы как меня затащили в туалет, после чего швырнув в стену, и издевательски побив, перевернули вверх тормашками и засунули голову в унитаз.