Черт! О чем он вообще сейчас думает!

— Что это?! — женщина ошеломленно уставилась на странный пульсирующий пузырь, и даже слегка отшатнулась назад. Зрелище было действительно не самым приятным, даже для привыкшей к виду человеческих внутренностей ученой.

— Это и есть, тот самый юный Макс, которого мы пытались поймать. — прошептал Кевин. — И он умирает…

— Быстро на стол! Помогите мне. Господи! Да что с вашей рукой? У вас кровь бежит.

— Потом, все потом. — мужчина подхватил здоровой рукой куртку и помог взгромоздить пузырь на гладкую поверхность.

— Уберите отсюда одежду! — Джейн подскочила к какому-то здоровенному прибору на колесах, с несколькими мониторами и покатила его к столу. — Сейчас, сейчас…

Кевин вытащил из-под пузыря все лишнее, и опасливо стал наблюдать за тем, как женщина цепляет на поверхность кокона множество различных датчиков. На мониторах показались первые показатели.

— Так, интересно… жизненные ритмы, внутреннее давление — все в пределах нормы человеческих показателей, хотя… Погодите… Да, несколько снижается активность, но пока очень медленно.

— Это значит, что его можно спасти? — в голосе Уильямса явно прозвучала мольба.

— Спасти? Вы представляете, о чем меня просите? Да я в данный момент вообще не понимаю, как этот набор органов существует. — Джейн прожимала руками пузырь в различных местах, разглядывая его устройство, и постоянно поглядывая на экран. — Господи… Это невероятно! Он однозначно зараженный, но это абсолютно не похоже ни на что виденное мной ранее.

Кевин, закусив от волнения губу, внимательно наблюдал за ее действиями. Через пленку проступило лицо без нижней челюсти, и бывший агент поморщился, вспоминая симпатичную улыбку и наивно-детский восторг, когда они беседовали с Максом о женщинах. Тогда парень сделал для себя множество удивительных открытий.

— Малыши умеют восстанавливать тело, но только при наличии ресурса которым является, например, еда. — заговорила Джейн. — Если пищи нет, то они поглощают клетки тела, начиная с самых ненужных. От этого организм зараженного теряет вес и энергию. Но всему есть предел. В данном случае у него не осталось ничего, что можно уничтожить без причинения еще большего вреда. У меня такое ощущение, что здесь уже переработано практически все. Разорвите сейчас любую вену в этой системе, и он умрет. Однако, я впервые вижу такую перестройку человеческого организма! Подобное никогда не смог бы повторить даже самый маститый хирург!

— Вы говорите его надо накормить, чтобы он жил? — Уильямс не обратил внимания на ее последние слова. — Но как это сделать? Через капельницу?