— Когда можно будет к ней? — взволнованно спрашивает Андрей.

— Не раньше, чем через пару дней. Операция, как я уже сказал, была не самой простой. А пока можете ехать домой, — доктор кивает нам обоим, после чего удаляется.

— Тебя подбросить? — интересуюсь я на выходе.

— Нет, я доберусь сам. Мне надо о многом подумать, — хмурится Андрей.

— Спасибо, Андрей, — хлопаю его по плечу. — После теста ДНК я, конечно, узнал бы, что ребёнок не мой, — говорю я, открывая дверь своего внедорожника, — но, думаю, сейчас Алиса и без него сознается.

Выжимаю педаль газа и моментально срываюсь с места. Нужно заехать в аптеку и на всякий случай приобрести жаропонижающее, градусник, таблетки от кашля — словом, всё, что может понадобиться. Где же Кирёнок могла так простудиться? Я мало что смыслю в детских болезнях, но сейчас не та пора, когда все болеют. На дворе стоит тёплое время года — лето. Да и вчера с ребёнком всё было в порядке. Дочь носилась по дому со своим питомцем, играла и веселилась.

Уже через час я добираюсь до особняка и в дверях сталкиваюсь с детским врачом.

— Здравствуйте! — Ставлю два огромных пакета на пол. — Как она?

— Здравствуйте! У Киры ангина. План лечения я подробно расписала. Он у вашей супруги, — серьёзным тоном произносит та.

Я ловлю обеспокоенный и несколько смущённый взгляд Агнии. Она благодарит врача за оперативность, держа в руках Лесси, которая так и норовит лизнуть доктора, после чего прощается и закрывает дверь. Прислоняется к ней спиной и закрывает глаза. Со стороны кажется, будто она пытается прийти в себя. Усталость, смешанная с тревогой, отражается на её лице, и в этот момент мне хочется просто быть рядом в качестве поддержки или же плеча, на котором можно просто поплакать.

— Когда детки болеют, — она сглатывает подступивший ком, — это всегда так… тяжело для родителей. В том числе и в эмоциональном смысле.

— Иди ко мне, Агги.

Я беру её за руку и притягиваю к себе. Она отпускает Лесси и всем своим хрупким тельцем прижимается ко мне. Зарываюсь носом в её шелковистые волосы, чувствуя, как она начинает содрогаться в рыданиях. Но плачет тихо, чтобы не разбудить Киру. С этими слезами выходят все эмоции, которые она несколько лет старательно прятала, держа глубоко в себе.

— Прости, что на протяжении стольких лет меня не было рядом, — я осторожно провожу рукой по её волосам и поддеваю рукой подбородок, невесомо касаясь сладких губ.

* * *

На следующее утро Кира выглядит не просто бодро, у девочки вообще нет ничего общего с тем вялым и больным ребёнком, которого я застал вчера в постели. Она не могла встать с кровати даже в туалет. Всю ночь мы с Агнией поочерёдно дежурили у её кровати, каждый час проверяя температуру. Примерно часа в три ночи градусник наконец-то показал заветные тридцать шесть и шесть, и мы смогли облегчённо выдохнуть.