Я встаю со своего стула и бегу в сторону выхода. Я больше не могу и не хочу находиться рядом с ним. Мне не хватает воздуха в присутствии Даниила, а комок, подступающий к горлу, так и рвётся наружу. Но я не хочу, чтобы этот человек видел, как на протяжении долгих лет мне было тяжело и мучительно больно из-за тех чувств, которые я продолжала испытывать к своему нему, несмотря на развод.

— Агния! — рявкает он, и я останавливаюсь у выхода из заведения. Медленно поворачиваюсь, после чего опираюсь на стену, потому как только от одного взгляда бывшего супруга у меня подкашиваются ноги.

Он в два счёта оказывается рядом со мной, а его руки преграждают мне путь. Теперь я не смогу выбраться, пока Даниил сам не захочет отпустить меня. Воскресенский открывает рот, чтобы продолжить беседу, но не успевает ничего произнести. Неконтролируемый поток слов льётся из меня рекой, и я уже не могу остановиться.

— Давай, дерзай! Пусть Кира возненавидит тебя всей душой. А когда подрастёт — поймёт, какое ты чудовище, раз разлучил ребёнка с мамой, — сквозь зубы почти рычу я.

— Агния, — Воскресенский сбавляет тон, но не отпускает. Он нависает надо мной огромной скалой, не давая возможности пошевелиться.

— Вот скажи мне, Воскресенский, ты проводил бессонные ночи с Кирой, когда она только родилась? Или, может, ты видел, как она росла и развивалась в свой первый год жизни? Или ты лежал в инфекционной клинике, когда у неё не спадала температура несколько дней? Или, может…

— Нет! — выкрикивает он. — Потому что ты лишила меня этого. Ты решила за нас обоих, что у дочери не должно быть отца.

— Как и ты решил выкинуть меня из своей жизни как ненужную вещь! Я пришла к тебе рассказать о беременности, а ты практически швырнул мне в лицо бумаги о разводе. — Даниил хищно прищуривается, будто мои слова бьют его по больному. — Ах да, губную помаду стёр с рубашки? Или не заметил ту маленькую деталь?

Кажется, последняя фраза становится последней каплей. Воскресенский бьёт кулаком в стену, но я не пугаюсь. Даниил выглядит словно свирепый разъярённый лев, который связан по рукам и ногам, и поэтому не может добраться до своей добычи. А я наконец могу сделать глубокий вдох, потому что за столько лет впервые выплеснула всё то, что носила в себе так долго.

Мой бывший муж не двигается с места, и я по-прежнему остаюсь в кольце его рук. Прижимаюсь к холодной стене в надежде, что он отступит и даст мне необходимый кислород, но этого не происходит. А я, уже насквозь пропитанная запахом его дорогого парфюма, закрываю глаза, мечтая, что этот человек исчезнет из моей жизни, лишь сто́ит мне снова открыть их.