В коридоре пахнет пылью и потом. Молот тяжело дышит, его грудная клетка ходит ходуном.
Я же широко улыбаюсь ему:
— Ну, здравствуй ещё раз, Василий. Как там тебя по батюшке? Петрович, кажется? — делаю паузу, давая ему осознать происходящее, хотя думаю, это произойдёт ещё не скоро. — Поговорим?
Глава 22
Молот стоит неподвижно. Смертельный страх в его глазах ещё не рассеялся, но я вижу, как понемногу в них возвращается привычная осторожность, попытка оценить ситуацию и собрать остатки самообладания. Он часто дышит, грудная клетка резко поднимается и опускается, но взгляд уже не безумен. Он держится.
Интересно.
Делаю шаг вперёд. Мои ботинки хрустят по осколкам.
— Чего молчишь, Василий? — улыбаюсь я. — Не выспался?
— Что тебе нужно, Скорпионов? — хрипит Молот.
Он пытается взять себя в руки, и это у него даже получается. Не такой тюфяк, как те придурки, что возомнили себя крутыми рэкетирами.
— Мне нужно прояснить один момент, — говорю я, останавливаясь в паре метров от него. — Помнишь нашу первую беседу? Ты тогда уверял меня, что с Султаном не работаешь. Что это просто слухи.
Молот не отвечает и смотрит мне в глаза, не моргая. Его челюсти сжаты так, что я слышу скрип зубов.
— Ну так вот, — продолжаю я, — мне тут одна птичка недавно напела совсем другую песенку. Что на самом деле ты с ним связан. Кто же мне солгал? Ты? Или эта птичка, которой я пару часов назад сломал клювик?
Василий молчит несколько секунд, его взгляд бегает по моему лицу, пытаясь понять, сколько я знаю на самом деле.
— Ладно, — вздыхает он. — Были у меня с Султаном… кое-какие делишки. Не постоянно. И не напрямую, через десятые руки. Информацию добыть, товар переправить, пару чертей припугнуть…
— Это кого, например?
— Не твоё дело, граф, — цедит Молот.
Я подхожу ещё ближе. Теперь между нами меньше метра. Он выше меня и массивнее, но я в его глазах — источник чудовищной силы, которая только что разнесла ему полдома. И он боится, что я снова могу превратиться.
Правда, это не так. Для нового превращения мне нужно снова напитаться маной по самое не балуй.
Но Васеньке об этом знать не обязательно.
— Видишь ли, — говорю я тихо, почти задушевно, — у меня к тебе накопилось несколько претензий. Первая — за ложь. Я не люблю, когда мне врут в лицо. Вторая — за посягательство на имущество моего рода. Третья — за шантаж баронессы Спинороговой. Ты не веришь, что я это серьёзно? Думаешь, просто припугнул?
Я не даю ему ответить и позволяю остаткам силы выплеснуться наружу. Моя кожа на мгновение будто темнеет, становится твёрже. Этого достаточно. Молот непроизвольно отшатывается, спиной упираясь в стену.