— Здорова, — подошел к его постели и бесцеремонно сел на край, наваливаясь спиной на Кузю, используя его в качестве спинки. — Эх, вот бы поменяться с тобой местами, да поваляться здесь хотя бы пару часов, чтобы меня никто не беспокоил, кроме тех санитарочек, которые жрать приносят, — я глубоко вздохнул, расслабляя спину.

— Слезь с моей койки, скотина, — прошипел Кузя, но я не пошевелился.

— Где твой сосед? — спросил я, наваливаясь на бывшего однокашника еще сильнее.

— Сава, твою мать, мне больно! — пропыхтел Кузя, пытаясь отодвинуться. У него не получалось, потому что с другой стороны от меня была стена, в которую Кузя упирался.

— Кузя, не беси меня, где Громов? — повторил я, проговаривая каждое слово.

— В сортире, я что, по-твоему, должен его постоянно караулить? — возмущенное пыхтение Кузи из-за спины слегка повысило настроение. — Ну и здоровый же ты стал, Сава. Эльза явно на твоей жратве не экономит.

— А для чего, я, по-твоему, оставил тебя здесь? Чтобы ты приглядывал за нашим спасителем империи, ведь, я погляжу, ты вполне уже выздоровел, да заматерел на больничных харчах, раз так успешно сопротивляешься моей грубой силе, — я хмыкнул и одним движением встал на ноги, после чего медленно повернулся к старому другу, единственному, надо сказать, кто был со мной в то время, когда я только-только начал адаптироваться в этом мире.

— Я выздоровел достаточно для того, чтобы быть вышвырнутым отсюда, для дальнейшего долечивания дома. Что со мной и собираются сделать не слишком добрые медики завтра поутру. — Кузя сел и потер грудь, видимо, ранения все еще доставляли ему неудобства. — Ты случайно не знаешь, чем эти уроды пули обрабатывают?

— Случайно знаю, и даже сам пользуюсь, — я вздохнул, проигнорировав выжидательный взгляд Кузи, и посмотрел в сторону двери, ведущей к сортиру. — Громов! Ты там в канализацию слился?!

— Я, конечно, с великой терпимостью отношусь к чужим фантазиям, но ваши, Виталий Владимирович, ставят меня иной раз в тупик, — ханжески заявил Громов, появляясь из санитарной комнаты сразу же, после моих воплей. — Чем я обязан лицезреть вас?

— Да вот, понимаешь ли, хотел полюбоваться на реализацию своих извращенных фантазий, но ты, Громов, меня обломил, в общем-то, все как обычно, — я не без удовольствия смотрел на то, как меняется выражение его лица с брезгливого на кислое, словно он только что раскусил лимон.

— Я не понимаю, почему вы ко мне постоянно придираетесь, — он выпятил нижнюю губу, и мое желание зарядить ему в табло начинало становиться навязчивым.

— Просто прими это за данность, ты все равно не поймешь, даже, если я тут перед тобой сейчас начну расшаркиваться и пытаться что-то объяснить, — прервал я его стенания. — Значит так, братцы-кролики, слушаем новую вводную. Ситуация в Империи начала выходить из-под контроля стремительными темпами, к тому же, лидер вашего общего сопротивления, Олег Волков, благополучно свалил в тот самый момент, когда я так сильно хотел поговорить с ним по душам. Кстати, может быть, вы уже объясните мне убогому, против чего вы сопротивляетесь и какие можете предложить альтернативы? — Кузя с Громовым промолчали, переглянувшись, видимо, тоже не сочли нужным мне что-то доказывать в связи невозможности доказать. — Ну да ладно, как-нибудь в более спокойной обстановке сяду и постараюсь вникнуть в ваши стенания. А сейчас, я хочу напомнить, если кто не в курсе, но вот, например, Кузя — самый что ни на есть одаренный, а это идет немного в разрез с твоими призывами, Громов. И я, хоть убей, не понимаю, что Кузя нашел при этом в этих призывах правильного, а, Кузя, я тебе этот вопрос год назад задавал и теперь задаю, что ты мне сможешь на него ответить?