— Ну вы сравнили, — протянул Алдышев. — Я вот, например, уверен на все сто процентов, что ваши отношения с водой нельзя назвать обычным даже для одаренного. Не говоря уже о том, что вы смогли что-то сделать с Макаром. Он буквально усыхает на глазах, словно сильно по кому-то тоскуя. — Я мог только скрипнуть зубами, глядя, как Евгеша заботится о своем детище, тоскует, Макар, вашу мать. — Кстати, а что вы сделали? И не означает ли сие, что вы прошли ритуал слияния со стихией в самом полном смысле этого слова? Мне никто ничего не говорил, но я же ученый и могу связать некоторые факты, которые не вписывались ранее в полную картину.

— Пошел на хер, — по-моему, весьма даже приличный ответ, учитывая его Макарку.

— Ну, нет, не думаю, — Алдышев покачал головой. — Я женщин предпочитаю.

— Правда? А мне почему-то казалось, что лабораторную пробирку! — рявкнул я, отчего он надулся, но потом нахмурился, потер лоб и посмотрел на меня.

— О, вспомнил. Я тут вчера в музей, который в Одессе наведался. Мне там надо было кое-что забрать со склада, в общем, неважно, — он махнул рукой, а я почувствовал, как у меня дернулся глаз. — В общем, вы случайно не знаете, что там делает труп Дмитрия Воронова?

— Чей труп? — я почувствовал, как перехватило горло.

— Дмитрия Воронова, — повторил Алдышев. — Он этот, как его, о, кондотьер клана Макаровых. Точнее, раз он там в виде трупа валяется, то, наверное, был кондотьером клана Макарова? Да, так будет более правильно.

— Так, стоп, — я остановил поток сознания, изливающегося из Алдышева. — А почему эти чертовы музеи до сих пор не расконсервировали, не перенесли то, что считаете необходимым в лаборатории, а то, что не нужно, да еще и потенциально опасно — не уничтожили? По-моему, я отдавал соответствующий приказ!

— Кажется, да, отдавали, — Алдышев снова задумался. — Ну так мы и разбираем тот музей, что здесь в Твери находится. А до остальных, руки пока не дошли.

— Евгений, ты, пожалуйста, не обижайся, если я тебя немного убью ненароком. Вместе с Егоровым, заодно, так сказать, чтобы не мучились, и похороню вместе в братской могиле в компании с Макаром, чтоб тот не тосковал больше.

— Не, ну а мы тут причем? — возмущенно пропыхтел Алдышев. — Людей не хватает. Где я возьму дополнительных, чтобы они достаточной компетенцией обладали? Туда кого попало не пошлешь, еще нарвутся на что-нибудь сдуру, мы же устанем всех хоронить, у нас крематорий не резиновый. Некоторые образцы находятся в специальном хранилище, в котором хранятся самые опасные экземпляры, не те, что в выставочном музее, которые и особой опасности-то не представляют, — у меня дернулся второй глаз, и это, наверное, заметил Алдышев, потому что сразу перестал вспоминать о своих особо опасных изобретениях. — Хотя, — он возвел глаза к потолку. — Можно попробовать. Я как раз не знаю, как некоторые образцы на живую человеческую плоть воздействуют…