До рассвета мы успели спрятаться на большом острове, в густом осиново-березовом лесочке, на который попали без проблем благодаря нашему мостоукладчику. Первым делом занялись пленными. Их группами по подразделениям предварительно раздев, поставили на колени и развернув спиной друг к другу, связали за кисти рук между собой и потом натянули веревку так, что бы руки заломило за спину. Последним штрихом был кляп глубоко в рот.

После этого я со всеми командирами обошел всю трофейную технику. Судя по документам и первичному допросу выявленного командира, нам на зуб попался целый дивизион штурмовых орудий, приписанный к эсесовской дивизии. Наверное поэтому он был четрехбатарейного состава.

Всего мы «нажили» двадцать девять «Штугов», больше полусотни трехтонных «Блитцев», целых четыре «FAMO» с 20-ти тонными трейлерами, и много-много другого не менее интересного имущества и техники. Хорошо, что в этот рейд мы догадались прихватить запасные экипажи из практически безлошадной 26-танковой дивизии. Думали натрофеить танки, а оно получилось вона как…

Пока мы проводили смотр честно нажитому, политрук-корреспондент проявил пленки и напечатал с них по одному экземпляру фотографий. Все вышло так, как я и предполагал. Снимки были качественные — хрен им женевская конвенция! По одному, по двое мы стали выдергивать этих «героев» на допрос. Все пели как курские соловьи — вдохновенно и предельно откровенно. Хотя я и так был уверен, что именно уроды из этого подразделения уничтожили колонну нашего медсанбата, а после фото и кино материалов ни у кого больше сомнений не осталось.

Всего пленных было более полутысячи. Вспомнив свой ужасный немецкий, который я учил в школе и институте, не стал позориться и лично приступать к допросу. У десантников нашлось немало, более компетентных переводчиков, их все же специально готовили к работе в тылу противника. Но я от процесса не стоял в стороне.

С пятого на десятое, но мне удалось понять, кто именно нам попался, а также более подробно расспросить о нашей раздавленной колонне с ранеными. Немцы юлили изо всех сил, а один из них даже предложил свои услуги нам по сдаче в плен, обещав замолвить за нас словечко. Пока допрашивали пленных, ребята занялись самым приятным делом для солдата — отдыхом и сном. Мне же в это время пришлось напрягать мозг и вспоминать забытые немецкие слова, и с грехом пополам продолжать участвовать в допросах.

Все без исключения пленные категорически открещивались от изнасилования наших медсестер. Каждый из них заявлял, что он к этому непричастен. Решение пришло самое простое, с них просто содрали подштанники. У многих на ногах и нижнем белье оказались следы спермы. Факт был на лицо, вернее на ногах и одежде. Особо отличилась батарея которая входила в штат эсесовского моторизованного полка. Там не замазанных не было. Для них мы готовили особые условия.