и испустила дух; труп ее сразу же начал смердеть и разлагаться. Человек-волк куда-то исчез. На его месте лежал какой-то воин с окровавленной бородой и странно согнувшейся, видимо сломанной, спиной. Он пожал мне руку, точно благодаря меня, и скончался. – Люций… – снова послышался тот же зов. И лишь теперь – увы, слишком поздно! – стал я искать того, кто звал меня. Я нашел его, а рядом – сломанный посох с орлом. Он был в доспехах из шкуры льва, однако бедро его было перебито копьем чуть ли не пополам, а бронзовая кольчуга проткнута кинжалом. Этот могучий лев умирал. – Люций… – Он говорил на моем родном языке! – Люций, это действительно ты? Я сумел лишь молча кивнуть; я не знал, что сказать ему. Бережно, нежно я взял его за руку. – До чего же непонятны пути богов! – выдохнул он. – До чего жестоки! Этими словами кончаются записи в первом свитке