Плевать, что тренироваться мне сегодня тоже запретили. Поймают, скажу, что посмотреть на бои пришел! Решил наконец я и направился прямиком к шкафчику, в котором у меня в кабинете хранилась боевая форма, прямо на ходу стягивая с себя рабочий мундир.

— Так… А это что? — нахмурился я, переодевшись и тщательно оправив себя, проводя рукой, почувствовав, что в кармане верхнего бушлата что-то лежит, а затем достав неизвестный предмет. — Так… а про тебя-то я в очередной раз забыл!

Ну да, в моих руках находился специальный мешочек Мистериона, в котором хранилась загадочная… скорее, все же тетрадь! Так самая, которая досталась мне от полубезумного старика в разрушенной ныне книжной лавке и которую я подобрал, когда бегал в старый домик Ольги Васильевны за хрустальными яблоками.

Я, судя по всему, был тогда именно в этой форме, а под давлением момента то, что притащил из похода что-то еще, просто выветрилось из головы. Вот я и забыл, что положил таинственную книжонку в карман! Ну а тот, кто чистил, штопал и гладил этот комплект формы, видимо, извлек ее, а затем просто аккуратно вернул на место. Из разряда, если лежит что-то в господском кармане, значит, там ему, собственно, и место!

— А пойду-ка я попробую разузнать, наконец, что ты такое, — задумчиво произнес я, перелистывая пустые давно уже пожелтевшие листы.

Все же Мистерион тогда вообще ничего не понял, а Ольга Васильевна все же у нас скорее алхимик и исследователь живицы, нежели кудесник. Тем более что это вроде как вещь Бажовых, а у меня под рукой есть целый десяток разновозрастных зеленоглазых специалистов по данному профилю, которые хотя бы приблизительно могут дать мне ответ.

Так что вместо тренировочных площадок я направил свои стопы прямиком на шестьдесят пятый этаж. Туда, где под рукой сурового дядьки из бывших новгородцев и его помощницы, вырви глаз какой рыжей и довольно невысокой женщины из Шнуровски, расположилась наша внутренняя кудесничья артель. Хотя из клана ее никто никуда не выделял, из-за большого количества специалистов с оранжевыми шевелюрами Совет Старейшин решил таким образом выделить этих мастеров среди остальной научно-исследовательской рыжей братии.

Ведь, по сути, их, не обладающих другими выдающимися навыками и знаниями, до этого момента, как то было принято у настоящих старых кудесничьих артелей Москвы, просто бесконтрольно тягали туда-сюда в помощь по различным проектам. Что нередко оборачивалось сорванными сроками важных для клана работ, да и люди, вынужденные отрываться от одного дела и браться за что-либо совершенно противоположенное, очень сильно теряли в эффективности.