На сверхскорости я оказался за спиной у парня и просто приложил ладонь к его спине. Тихо сказав: «Мисахика», — но не вызывая, естественно, смертоносный цветок.

— Ух… — крякнул дернувшийся было Громов, понимая, что продул поединок. — Быстро ты…

— Нет, это ты слишком искрами своими увлекся… — ответил я, а потом спросил: — Что это было вообще такое?

— Да новая клановая наработка, — усмехнулся он. — Придумали, когда противники из одного бывшего клана стали эффективно ловить наших бойцов во время исполнения электромагнитной пушки. Покуда готовится удар, они скрытно маневрировать научились, чтобы контратаковать на близкой дистанции. А с сетью искр подойти им становилось куда труднее. А вот на то, что ты их выжечь можешь, мы не рассчитывали…

— «Электромагнитной пушки»? — удивленно переспросил я. — Ты, кажется, никогда такого не проделывал при мне.

— Ну… Это как «Мисахика» твоя, — пожал он плечами. — Смертоносный прием, правда, против шустрых противников, вроде вас, Бажовых, не очень эффективный. А так, для этого используются вот эти шарики, которые заклинание запускает в полет на огромной скорости.

Громов похлопал по висевшему у него на поясе подсумку, а затем достал и передал мне, посмотреть совершенно обычный стальной шарик сантиметрового диаметра из шарикоподшипника от какого-то паровика.

— И что? — поинтересовался я, отдавая снаряд. — Мощно бьет?

— А то… — усмехнулся Никита, подмигнув посматривающим на нас девушкам своим единственным ныне здоровым глазом. — Ну что? Может, еще разок?

— А давай! — кивнул я, и мы вновь разошлись.

* * *

Сидя в Кремле, в своем новом рабочем кабинете, граф Еремей Аксенович Светлов, бывший князь распущенного ныне клана Светловых, молча, поджав губы, уткнулся немигающим взглядом в столешницу. Где-то два дня назад у него в голове вдруг что-то словно прояснилось. Мало того что мыслить стало легче, так еще и события последних нескольких месяцев нынче проносились перед ним так, словно он находился в каком-то угаре.

Бунт на стороне кня’жича Дмитрия? Сейчас он просто не мог понять, зачем вообще примкнул вдруг к этому сумасшедшему, который даже среди тех, кто знал, что он все еще жив, считался отрезанным ломтем? Ему ведь даже ничего не обещали… Или вот этот вот выскочка, объявивший себя наследником Святогора Тимирязева и единоличным правителем Москвы. Почему, послушав его с пришедшим однажды на совет стариком, он, как и прочие, просто взял, да и распустил свой древний клан в обмен на непонятный титул графа?

Более того, почему это решение радостно поддержали даже те старейшины клана, которые всегда выступали против даже малейшего ущерба для его репутации? В общем, вопросов у Светлова за эти два дня набралось куда больше, нежели ответов. И самое главное… Куда, собственно, делась его родная дочь, о существовании которой он словно забыл?