Вот Громову в пузо и прилетел подарочек. Пуля пробила брюшину и разворотила что-то из внутренностей, но его быстро стабилизировали и эвакуировали. Ольга Васильевна сама проводила довольно-таки сложную операцию, и, в общем, приятель выкарабкался вроде без особых последствий, вот только… Лежать теперь ему для нормального восстановления в госпитале не меньше двух месяцев. А этот деятель на поле боя рвется!

— Я с ним еще раз поговорю, — пообещал я и, тяжко вздохнув, добавил: — Ну, не везет парню в этой войне, вот он и бесится. То пол-лица изуродуют, то просто ранят, а вот теперь еще это. А он ведь себя ничуть не слабее меня считает!

— Гонор, это я понимаю, — кивнула женщина. — Но и у него понятия должны быть, у Ольги сейчас дел выше крыши, а она еще его сама лечить взялась и, кстати, что-то там с глазом его придумала, благо он вполне обычный. Но ей нужно понаблюдать его, а не отлавливать случайно в коридорах. А то приходит она что-то проверить, а пациент сбежал!

— Вот же ж… А вы ему про глаз сказали? Может, услышит — успокоится.

— Нет еще, — покачала женщина головой. — Пока у Ольги полной уверенности не появится, радовать его она не хочет. Так зачем ты меня позвал?

— Помнишь, я тебе про журнал таинственный рассказывал, — спросил я. — Так вот, его взломали и его можно читать. Только там какие-то допуски навешаны.

— О. Это хорошо, — покивала Марфа Александровна. — Это все же твое наследство.

— А вы моя наставница, — парировал я. — И сами знаете, что я в документации клана не разбираюсь…

Ну да. Меня хоть и начали заваливать клановыми бумагами, но все это было либо рутинная текучка, связанная с войной, либо официальные московские бланки из… скажем так, стола Ольги Васильевны. Настоящие же клановые документы, а тем более приличного возраста, я еще даже не видел. Во-первых, у нас в архиве их еще просто не было, своих мы не имели, а из Тайного посада только планировали перевести часть документации. И то же самое с казанянами и новгородцами. У последних архив должен был прибыть с Хердвигом второй партией, а у Абызбики то, что она везла, погорело во время боя с фиолетовоглазыми родственниками в одном из пароездов.

— Хм… ну, пойдем посмотрим, — пожала плечами одноглазая Бажова.

Проследовав за Тором Васильевичем в мастерскую, мы путаными коридорами пришли в особую комнату, забранную тяжелой дверью, которая отворилась только после касания серии печатей и руки в особых точках, от которых на металле расползались светящиеся глифы. В общем-то, открыть ее мог и я, как и все подобные особые двери, например, в тот же зарождающийся архив. Вот только это не значило, что без особой надобности меня туда пустят чародеи-охранники.