— Нет, — отрицательно покачал головой мужчина. — С этой штукой все сложнее. У тех, кто тебе ее оставил, просто не было уверенности даже в том, что ее получит Бажов, как и в том, что посылка сохранится за столько лет. А это изменение формы очень хитрая на самом деле вещь, с одной стороны, она маскирует реальный вид книги, а с другой — покуда сами печати не повреждены, удерживает целостность нового вида. То есть она не могла сгореть, истрепаться или случайно порваться. Размокнуть… ну и так далее.

— То есть что, теперь, когда вы раскусили подобные глифы, вы любой объект во что угодно превратить можете? — с интересом спросила тетка Марфа, отрываясь от обложки.

— Нет, к сожалению, — разочаровал нас мастер. — Подобный фокус получится разве что с другой книгой, да и то одной из десяти и очень похожей по линейным размерам на эту. А так… стыдно это признавать, но мастерства и знаний у нас банально не хватит, чтобы с любым объектом подобное провернуть. Там ведь всего один блок за функционал отвечает, а как остальные расчетные сделаны не очень-то и понятно. У нас же клан, к сожалению, не на глифике специализируется, а у Шнуровски бывших не та специфика. Так что…

Тор Васильевич демонстративно развел руками. Как бы демонстрируя нам, что мы должны быть счастливы, что вообще сделать что-то удалось.

— Ясно, — кивнул я. — В общем, все сложно… Марфа Александровна, что скажешь?

— Собственность твоей семьи, — сообщила мне женщина. — Штампы все верные, да и тайнопись явно знающим человеком исполнена…

Тайнопись… Или, грубо говоря, особый письменный язык Бажовых. Старейшины периодически набегали на меня с требованием, чтобы я срочно садился ее изучать, но, право слово, это было хуже, чем разбираться в языке чужого полиса. Причем слова-то были в основном все наши, московские, но вот правила, сколько знаков пишется за такой-то буквой, чтобы она читалась как «И», а сколько и каких, чтобы это было «О»… просто вымораживали мозг. Особенно связанные с исключениями, вроде того, что эти слоги вообще не пишутся, потому как не нужны, читатель сам догадается. А здесь слово читается наоборот, потому как в строке сверху выставлен ничего не значащий, но переворачивающий слово символ.

В общем, получалась очень натуральная писанина какого-то совсем-совсем далекого полиса. Вот только любой знакомый с правилами Бажов в итоге мог с уверенностью сказать, наш ли это человек писал или кто-то, сумевший поверхностно взломать шифр и только имитирующий тайнопись.

— Понятно, — кивнул я, забирая у наставницы книгу и открывая ее.