Впрочем, он уже представлял себе, как потом, после уже гарантированной победы, он превратит всех их в настоящее искусство. Так вот, этот вот идиот, который сейчас избивал старика, будет частью композиции «Тупость», для которой он уже приметил несколько дочек и сынков своих вассалов, постоянно досаждавших ему в эти дни.

Ну и, естественно, после своего исчезновения все они будут героизированы и обретут бессмертный блеск славы в глазах москвичей! Какая же победа без героев, отдавших за неё свои жизни. И тут важно, чтобы это были не муравьи, которые действительно воюют сейчас в полисе, за его, Дмитрия, княжеский венец. А именитые личности, которые при жизни были возле его трона и после смерти будут вдохновлять новые поколения на свершения в его честь!

Дмитрий аж прикрыл глаза и блаженно улыбнулся, представляя, как он будет творить после победы! Ведь совсем недавно красавица Инари преподнесла ему незабываемый подарок. Трактат о глифике за авторством какого-то миланского некроманта! А эти люди хоть и не разбирались в искусстве, но прекрасно знали, как сохранить плоть живой без постоянной заботы чаровника.

Так что кня’жич уже представлял себе, как будет удалять некоторые кости из человеческих тел, заменяя их кудесничьей арматурой, поддерживающей жизнь, и ваять вечное искусство, а не мимолётное, как было то раньше со всеми его шедеврами. Которые, подыхая, непременно портили используемые для творчества образцы…

— Итак, я жду твоего согласия, — всё так же нежно произнёс Дмитрий, глядя на пленного муромчанина. — Мне всего-то и надо, только чтобы ты согласился на мои условия. И я пощажу тебя и твоих людей, а также не уничтожу твой ненаглядный Муром.

— Ты дурак, кня’жич, — сипло, брызгая кровавой слюной, рассмеялся Карбазов, за что сразу же получил по лицу от лакея, но, сплюнув новую кровь, тут же продолжил: — Выманить внука с невесткой? Глупец, внук ненавидит меня и мой клан, а пообщавшись с ним, я верю, что тебя, мразь, он просто уничто…

В этот момент лакей в лучших чувствах сорвался и начал избивать Карбазова словно бешеный пёс, явно стараясь угодить своему хозяину. Вот только Дмитрий этого не оценил и наконец пришёл в ярость, с размаху швырнув бокал в голову слуги. После чего вскочил и, выхватив из-под полы пиджака кудесничий стилет, бросился к своему ошарашенному лакею и несколько раз ударил его оружием в грудь, после чего, смазав брызнувшую на лицо кровь, с презрением посмотрел на рухнувшее умирающее тело.

— Отнесите это в студию… — приказал он тихо дожидающимся по периметру комнаты людям Инари, которые понимали московский язык, в отличие от большинства других азиатов. — Хотя нет! Я придумал новый шедевр!