было некуда. Если его не желали видеть при дворе — получалось, он вроде как уволен. Но все равно его цель, хоть и кувырком, через одно место, оказалась выполнена. Казань вошла в состав Руси, и через тридцать лет, согласно жуткому пророчеству Лютобора, не сможет участвовать в тройственной войне против русских земель. Может, тогда и гибели имени русского не случится? — Нужно глянуть в зеркало Велеса, — пробормотал Зверев. — Нужно. Но свечей-то у меня и нет… — Последние месяцы, проведенные в хлопотах по вполне земным и вещественным делам, заставили его подзабыть об уроках старого колдуна, о зельях, заговорах и предсказаниях. — Впрочем, за пару недель все равно ничего не изменится. Спасибо, хоть голову Иван-царь не снес сгоряча или в тюрьму не посадил. Остальное наладится. Вернусь в Москву, дождусь Пахома с холопами, тогда Лютобора и навещу. В раздумьях он совсем забыл про дорогу, и темнота застала князя между деревнями. Пришлось спутать уздечкой вороному ноги, а самому, как романтичному мальчишке, глубоко-глубоко забраться в случившийся у дороги стог — чтобы комары не достали. При этом у князя появилась шальная мысль направить к древнему чародею свою спящую душу, но день оказался слишком тяжелым, и он провалился в объятия Морфея куда раньше, чем успел сосредоточиться. Вечером следующего дня князь Сакульский уже въезжал в ворота своего московского дворца. Хорошо быть вольным князем — да жизнь обязательно извернется так, что без хомута не оставит. Стараниями ярыги особняк сиял порядком и чистотой. Однако жить в нем все равно никак не получалось. В нем было роскошное иноземное бюро из красного дерева — но не имелось ни бумаги, ни чернил. Были буфеты — не имелось кубков, стояли шкафы — на полках отсутствовало сменное белье, в сундуках не хватало запасной одежды, в погребах — вина и припасов, в трапезной — блюд и тарелок. Каждый день князь совершал для себя небольшое открытие по поводу того, что надлежало еще что-то купить, выбрать, починить. И это не считая того, что лошадям требовался хотя бы навес — а ну, дождь зарядит? Для выстилания двора была нужна солома, для лошадей и постелей — сено, самому князю — баня. Человек он или нет? Не к Кошкину же на помывку напрашиваться! И так день за днем: хлопоты, хлопоты, хлопоты. Поэтому Зверев не особо удивился, когда в светелке с бюро, где он разбирался со списками покупок, появилась молодая женщина в опрятном малиновом сарафане, надетом поверх полотняной рубахи с вышитыми синей лентой рукавами и синем же платке. У Еремея