рук на все не хватало, по дому и двору постоянно бегали десятки помощников и работников. — Тебе чего, милая? — поднял он голову на звук шагов. — О милости прошу, княже, — низко поклонилась гостья, взмахнула рукой. — Чем смогу, помогу такой красавице, — улыбнулся Андрей. — Что случилось? — Сказывают люди, мясо вяленое, тушеное и иные припасы ты скупаешь. Изрядно, сказывают, амбары по всей Руси опустошил. — Было дело, — согласился Зверев. — Просьба у меня к тебе, княже. Понимаю, много тебе надобно, с большими купцами дело имеешь, на мелочи не размениваешься. Однако же… Может, княже, и у меня для нужд своих пять телег товара возьмешь? Там и мясо у меня сушеное, и рыба, и солений много. Издалеча везла, на московский торг надеялась. А тут куда ни заехать, везде серебро спрашивают, и места на торгу начисто поделены. — То не себе я скупал, милая, то для нужд государевых, — развел руками Андрей. — А от государя я нынче отлучен. В опале. Даже попросить за тебя никого не могу, все от меня, как от чумного, шарахаются. Боятся, царская злость и на них перекинется. Уж извини. — И ты меня прости за беспокойство, княже, — поклонилась женщина и торопливо выскочила в коридор. Князь несколько мгновений смотрел ей вслед, пытаясь понять, кого же гостья ему напомнила. Пожав плечами, бросил недочитанные бумаги в бюро, закрыл крышку, поднялся наверх, в ставшую привычной светелку, выглянул в распахнутое из-за августовской жары окно. На дворе стояли пять крытых рогожей возков. Лошади лениво помахивали хвостами, на телегах развалились двое совсем молодых, еще безусых возничих. Хозяйки, видно, не было. — Прости, княже, что опять тревожу, — окликнули Андрея из-за спины. — Ничего, — крутанулся Зверев. — Цейтнота у меня пока нет. Тонкие губы, острый вздернутый носик, щеки с ямочками… Где он все это видел? — Прости за дерзость, княже, — опять поклонилась гостья. — Но ты, я вижу, волосы не бреешь, траур по кому-то носишь. Тревожусь, Андрей Васильевич… Может, не ведаю я о чем-то? — Не может быть! — внезапно обожгло Андрея. — Варя⁈ Ты⁈ Как ты, откуда? Что же ты молчишь? — Я бы не тревожила, княже, — потупила она глаза, — да беда у меня такая с товаром. Прямо и не знала, куда податься. Прямо хоть плачь… Люди на тебя и показали. — Черт с ним, с товаром! — Зверев схватил ее за руки, втащил в светелку, посадил перед собой на стул. — Давай, рассказывай. Как ты живешь, где? — Я… — Она отвела взгляд и прикусила губу. — Я сына три года тому… родила… — Сын, — кивнул Зверев. — Я помню, батюшка сказывал.