поклоном протянул Андрею. — Слово тебе прислано важное, княже. От кого оно, сказывать не велено. — Спасибо, боярин, — принял грамоту Зверев. — Да пребудет с тобой милость Аллаха, князь Андрей Васильевич, — с поклоном отступил гонец, побежал к лошади, ловко взметнулся в седло, и трое всадников, уводя в поводу шесть заводных коней, понеслись по утоптанной дороге к верфи на берегу Ладоги. Князь Сакульский хмыкнул, крутя в пальцах письмо, написанное на дорогой мелованной бумаге и доставленное знатным гонцом, однако не несущее на себе никаких печатей, поднялся на крыльцо. Распахнулась дверь, в сопровождении ключницы и поварихи на улицу вышла Полина: в дорогой шубе, в высоком кокошнике, с резным деревянным ковшом в руках. — Спасибо, милая. — Зверев взял у нее корец, с удовольствием выпил до дна горячий, с пряным ароматом, медовый сбитень, вытряхнул последнюю каплю на доски. — Это же гостю, с дороги, батюшка… — изумилась княгиня. — Нету больше гостя. Умчался, — развел руками Андрей. — Письмо? — заметила свиток женщина. — От кого? — Не сказал. Пойдем в дом, не май месяц на улице. Задумчиво крутя письмо в руках, князь поднялся в опочивальню, оставил колчан на столе у двери, после чего перешел в угловую светелку, где жена собиралась сделать для него кабинет — но пока, видно, не успела выписать из Франции положенную мебель. Здесь, у окна, он стянул со свитка ремешок, кинул на подоконник, развернул бумагу. Там красивым ровным почерком была начертана всего одна фраза: «Со дня святого Спиридона зима на мороз повертает, а солнце на тепло». — О чем сие сказывает? — испуганно молвила за спиной княгиня. — От кого послание такое? Может, заклятие колдовское? Глянь, как странно начертано! — Очень даже красиво написано, — усмехнулся Зверев. — Шаловливый мальчик. — Кто? — А кто у нас на Руси всю юность в библиотеке провел? Вот теперь книжник и шутит по случаю. Интеллектуал, елки-палки. Загадки, будто в сказке, загадывает, дитенька. А если бы я не понял? — Да кто же это? — нетерпеливо дернула его за рукав жена. — Царь, естественно. — Государь наш Иоанн⁈ — перекрестилась женщина. — Как же ты его мальчишкой называть можешь? Он же, помню, ровесник твой! Ему ныне уж двадцать один год сполнился! — Да? — Зверев пожал плечами. В его памяти царь Иоанн так и остался маленьким перепуганным мальчишкой, которого он с побратимами отбил от литовских убийц у соколиного поля. Неужели они и тогда были ровесниками? Трудно поверить. Может быть, потому, что он уже был в броне, с саблей и рогатиной,