— И что ты сделал? Наверное был такой скандал! Ей же сколько тогда было? Уже лет шестнадцать⁈

— Да, где-то так.

— У-у-у…

— Ой, да ничего ей не было! Я никому не сказал, дверь в покои не запирал, а видел это только Орвист, да и то, когда посох уже был в моих руках. Так что никакого ущерба для чести благородной арха-ты, — рассмеялся я.

Риса только покачала головой и вернулась к объяснениям основ магической механики.

Как я и подозревал, все было не так и просто, особенно, когда дело касалось мощного волшебства. Любой источник имел свою среднюю пропускную способность, которая была завязана не только на душу человека, но и на его физические возможности. И чем больший объем энергии зачерпывался разом, тем больше были сопутствующие потери и сопротивление. Будто бы что-то тащило энергию обратно, требуя дополнительного расхода сил. Зависимость, судя по объяснениям Рисы, была экспоненциальной. Архимагами становились те, кто умудрялся сократить потери при формировании сильных заклинаний до минимума в 10–20 процентов, все прочие маги платили намного большую цену за пользование своими силами.

— Риса, скажи, а пользовались ли архимаги специальными предметами или амулетами, чтобы уменьшить это внутреннее сопротивление? — задал я девушке вопрос.

— Ну, некоторые артефакты Сидира могли помочь магу, но вообще это тренировка и природная предрасположенность. У меня сейчас второй класс, но лет через двадцать я смогу достичь третьего. Если буду постоянно пользоваться магией, не слишком напрягаясь при этом. Это мой потолок, — ответила волшебница.

Я призадумался о природе своего посоха и насколько легче мне было с ним пользоваться ментальной магией. Без артефакта в руке я на самом деле ощущал колдовство так, будто бы из меня тянут жилы, а с ним — все получалось как-то само собой. То есть, если классифицировать меня по табелю академии, какой у меня собственный уровень способностей? Второй-третий класс, как у Рисанриэль? А посох возносил меня на уровень архимага?

К сожалению, девушка четко не могла сказать, как мне, менталисту, «измериться» по нормам ее родного учебного заведения. Стихийников оценивали по специальным таблицам и размерам их заклинаний за промежуток времени, это уже была отработанная схема. Но сам факт того, что дело не только в совпадении артефакта и ментального конструкта привлекал мое внимание.

В последние дни перед выходом во дворец мы с Арваном до хрипоты обсуждали, как будем действовать дальше. Первое — нам надо вытащить Орвиста. Для этого Вила раздобыла копии канцелярских документов, в которых была отражена официальная позиция короны по аресту графа. Если коротко — его обвиняли в торговом сговоре и создании неблагоприятных условий на рынке. Орвист на самом деле гнал все железо на юг, извлекая максимум прибыли, что не могло не отразиться на внутреннем рынке Клерии. Этим поводом и воспользовались. Так сказать, Кай повторил с де Гранжем тот же финт, что я когда-то провернул с купцами перед отплытием в Ламхитан. Обвинил его в завышении цен с целью извлечь сверхприбыли и нажиться на государственном заказе, ведь железо престол закупал исправно. Вот только если когда-то с досками на лицо был торговый сговор, то сейчас эту ситуацию создала невидимая рука рыночка. Доказательством невиновности графа могут служить договоры на поставку железа с южанами, ведь там должна была отражаться закупочная цена. Записи самого де Гранжа, я уверен, уже давно изъяли или вовсе уничтожили.