А вот гонгорцы всегда были за добрую драку. А тут еще возможность не только списать свои долги перед шаринцами, которые, я уверен, были, но еще и заработать.

Но нет, гонгорцы молчали, как воды в рот набравши. Никаких попыток помочь Княжеству или вовсе выступить на стороне Кватта, они не предпринимали. И это было подозрительно. Не хотели вымарываться в истреблении магиков, чтобы не получить осуждение от союзников? Сейчас с Кваттом, после тех зверств, что чинили жрецы Единого на территории Княжества, никто не хотел иметь дела. Вроде как большая часть посольств была выслана, из Клерии — точно.

Я был почти уверен в том, что Кватт купил восточного соседа княжества. Или дал какие-то гарантии. Или каким-то другим образом убедил престол не вступать в войну и сохранять нейтралитет.

Самый худший вариант — альянс Кватта и гонгорцев. Тогда на политической арене Таллерии появляется огромное чудище, справиться с которым будет под силу только токонцам, да и то, ценой огромных потерь. Все же Империя одряхлела и погрязла в собственных проблемах.

А если мои догадки верны, то как только Кватт установит некоторое подобие администрации на территории поверженного Шаринского Княжества, собранные, обученные и попробовавшие крови и грабежей войска двинутся дальше. На Клерию, Паринию и Ламию.

Был еще вариант, что Кватт поддержит гонгорцев в войне против Батондокии — южного княжества, с которым у них исторические терки.

И если с Клерией все крутилось только вокруг порта Миллер, который был очень уж удачно расположен для торговли, то с южными соседями все было непросто. Потому что покорив даже часть княжества, гонгорцы получат маршрут «от моря до моря» — прямой выход как к северному, так и к южному краю континента. С такими возможностями королевство можно будет переименовывать в Гонгорскую Империю — слишком сильным становилось центральное государство.

Все прояснится через несколько месяцев, а может даже не этой весной, а только следующей. Вопрос только в том, как быстро Кватт «переварит» покоренные шаринские земли.

Когда мы уже заказали вина и пирог, в зал вошла Риса.

Выглядела девушка отвратительно, была абсолютно подавлена, но старалась держать лицо.

Коротко кивнув мне и Лу, волшебница поднялась в свою комнату, а уже через пятнадцать минут спустилась вниз — умытая и переодетая. Я жестом пригласил ее сесть напротив, рядом с Лу. Девушка чуть помялась, но приняла приглашение, все еще не говоря ни слова.

Очень все это напоминало сцену, в которой провинившийся подросток спускается к родителям ужинать. Я аж плечами передернул от таких мыслей, а Лу тихо фыркнула в свой стакан, пряча улыбку.