Когда я выдал на руки девушке несколько тугих кошелей с тысячей золотых монет в сумме, волшебница дрогнула.

— И что мне теперь делать?.. — спросила она в пустоту, обращаясь, впрочем, и ко мне.

— Не знаю, — лукаво пожал я плечами, — жить дальше? Ты теперь богатая женщина. Можешь снять дом тут или в Пите. Часть положить в рост, жить на процент. Твое будущее обеспечено. Не слишком богатое, но нужды знать не будешь никогда, это факт.

Девушка держала в руках золото и смотрела перед собой невидящим взглядом. Мы оба понимали что это — лишь формальная игра ради приличий, я и так знал, о чем она думала сейчас. Она же знала, что я знаю, а я знал, что она знает, что я знаю… Ну и так далее. Короче, замкнутый круг, когда все всё знают, но делают вид, что так надо.

— Мне не нужны эти деньги, — наконец-то выпалила Риса под моим внимательным взглядом, почему-то краснея.

— Рисанриэль, ты же точно понимаешь, что я все слышал? Не мог не слышать? — задал я риторический вопрос, постукивая пальцем по виску.

Волшебница подняла на меня взгляд и только коротко, но решительно кивнула.

Ей было некуда идти. А еще она не хотела покупать дом, отдавать эти проклятые деньги в рост и сидеть на проценте остаток жизни, раз в сезон меняя платья в гардеробе. Не хотела девушка и искать себе мужа, чтобы завести семью. Сейчас, когда она осталась без родины, Академии и даже наставника, единственное, чего на самом деле хотела Рисанриэль — стать сильнее. Потому что Кватт пойдет дальше и рано или поздно ей придется принять бой против жрецов Единого.

Одна мысль о том, чтобы опять попасть под пресс, приводила Рису в смятение и легкую панику, и именно это чувство ее и бесило, это чувство стало причиной того, что она сказала мне дальше:

— Можно я останусь? Я хочу научиться сражаться, потому что…

— Они придут за тобой? За всеми нами? — подсказал я девушке.

Риса только кивнула, тяжело глотая подступивший к горлу ком.

И откуда столько эмоций? Вот точно источник как-то влияет на мага, пусть никто об этом вслух не говорит! Ну, или мне везет на психически нестабильных огневичек.

Я забрал кошельки из рук девушки, пряча их в прихваченную по этому случаю заплечную сумку. Если такую сумму повесить на пояс, то можно остаться без штанов уже через десять шагов.

— Ты же понимаешь, что в сражении нет романтики? Как и вообще в военном деле? Только боль, кровь и пот?

— Уже поняла, — кивнула волшебница, вспоминая наше короткое сражение против жреца в Осфилде и то, как она одним махом лишила жизни почти десяток человек.

Эта сцена, кстати говоря, периодически всплывала в ее сознании и к моей радости, никакого удовольствия Рисе не доставляла. В убийстве людей вообще нет и не может быть ничего красивого, чем можно было бы гордиться.