— Что ты такое говоришь? — сощурился ректор, отмахиваясь от надоедливых мух, — Мой друг, когда ты был ребёнком, мы ещё не ведали магии.

— Да кто же сейчас говорит о магии? — Каэмир усмехнулся, — Вот у тебя, Платон, была в детстве мечта?

— Мечта? — задумался профессор, раздвигая руками высокую траву.

— Да, мечта. Чистая, красивая детская мечта!

— Так сразу и не припомню, — ректор поправил завитушку своих усов, — Все мы в детстве о чём-то мечтали, правда, не все из нас выросли путешественниками между Мирами. — он поморщился, ступив ногой во что-то мокрое и громко выдохнул, выражая тем самым своё недовольство из-за отсутствия магии. Не мог он использовать телепортацию, чтобы быстро и легко добраться туда, куда «глаза глядят», а так хотелось. Привык!

— Ха-ха-ха! — залился смехом Каэмир.

— Так и о чём же ты мечтал? — Как хитрый сыщик Пуаро, герой книг известной писательницы в «Техномире», о котором Платон и не знал, но на которого так был похож и внешне, и по поведению, он вокруг да около вился со своими расспросами возле коллеги.

— О Луне! — вздохнул маг, — Я мечтал о далёком будущем и хотел, когда стану взрослым, дотянуться до этой прекрасной гостьи на ночном небе. Ах, какой-же я был непоседа… — он покачал головой, — Вечерами я частенько выжидал момента, когда стемнеет, тайком от родителей выбегал из дома, залезал на крышу и лежал там на спине, рассматривая холодный диск. А Луна… она будто играла со мной в прятки — то показываясь лишь краешком, то скромной девицей, скрываясь за чёрной полупрозрачной вуалью туч. Я восхищался её величием и готов был провести всю ночь на крыше, любуясь её красотой и превосходством, среди остальных мельчайших искорок на тёмном полотне. Я, высчитывая дни, с нетерпением ждал те ночи, когда эта небесная застенчивая гостья являлась ко мне во всем своём великолепии. Молчаливая и холодная, она была то очень далеко, то так близко, что хотелось подпрыгнуть высоко-высоко и дотянуться до неё рукой.

— Никогда бы не подумал, что ты… такой…

— Романтик, — рассмеялся Каэмир, — В «этом Мире» меня бы назвали «романтиком»! — пояснил волшебник своему коллеге, — К сожалению, когда всё небо затянуло пеплом, я на многие годы был разлучён со своей «красавицей» и, можно сказать, оставил мечты…

— Но ты ведь до сих пор так и не «дотянулся» до Луны. Насколько мне стало известно из разговоров с иноземцами, «их Мир» очень похож на «наш». И я в этом убеждаюсь сейчас, сравнивая то место, откуда мы прибыли, с этим очарованием, — Платон указал на восхитительные пейзажи, — Я даже не удивлюсь, если ночью увижу здесь точно такую же как и у нас Луну.