Серьёзно подготовились императорские воины, да только не рассчитывали они на внезапную драконью атаку с воздуха посреди белого дня. В ход пошло всё!

В воздух с дромонов взмыли первые, обмазанные смолой, горящие камни. Однако, их траектории полёта были далеки от ловко уворачивающихся огнедышащих целей.

* * *

Осторожно, стараясь не обнаружить себя столь сильными «магами», которые завелись в Триангулуме, дабы лицезреть спор своих вождей, к посёлку слетелись сородичи Каторема и Альваха.

Впервые вести за собой целый отряд мудрого предка был назначен Велиус. Гордость распирала молодого потомка.

Ах как он болел за вожака…

Сжимая когтистую лапу юнец издавал сердитый рык каждый раз, когда Альваху удавалось подлететь ближе к судну и опалить его больше чем это выходило у Каторема.

Даже сейчас Велиус не желал проигрывать и готов был бросить все силы в поддержку своему вождю.

Горячий отпрыск буквально подпрыгивал на месте, пыхтя и мотая головой.

* * *

— Командир, за нами следят… — доложили бойцы из временного укрытия на лысой горе, указывая чёткие локации замеченных чёрных драконов.

— Вести наблюдение!

* * *

— Hae sunt naves imperatoris (лат. это корабли императора)! — выкрикнул Константин, не отводя глаз от ужаса происходящего на море.

Корабли полыхали огнём! Злую шутку сыграло с ними горючее для сифонов и смола. Дым, чёрными клубами поднимался вверх. Воинам уже было не до атаки. Чумазые, в горящей одежде люди с криками прыгали за борт, спасая свои жизни.

Выглядывая из узких бойниц форта, князь не находил себе места.

Пустившихся вплавь на берег воинов то и дело цепляли когтями разбушевавшийся Альвах и не уступающий ему Каторем. Они, перекидывались несчастными жертвами, словно играли в снежки, издавая при этом истошный рык и успевая хлестануть соперника хвостом.

— Salvum fac eos (лат. спасите их), — процедил Таманидский правитель, обернувшись лицом к, встретившему его и следующему всюду по пятам, иноземному командиру. В глазах князя читались страх, скорбь и вынужденная мольба о подмоге.

Ощущая себя беспомощным в сложившейся ситуации, Константину пришлось переступить через свою гордыню, хотя это было не так-то просто. Сберечь людей, посланных Императором было для него сейчас превыше всего. Это, по мнению князя северных земель Византии, потерявшего почти весь свой народ, хоть как-то могло обелить его в глазах Владыки.

На «базу» близ храма передали просьбу Таманидского правителя.

Охранять ВИПа — приказ был, спасать императорский флот — не было!

Действовать по наитию было чревато… в первую очередь для себя самих же.