— Понятно. Но всё-таки интересно, в чём интерес у этого человека предупредить меня? Черепа подставить?

— Да вот сами думаем, — он нахмурил лоб. — А ты, кстати, правильно поступил, что не влез. Это для нас работёнка, а ты если полезешь в такое… — Студент заржал. — Конкурентом нашим станешь, Волк, ха! А с конкурентов другой спрос.

— Вот и я про тоже, Ваня. У меня своя работа.

Больше этой темы не касались, просто обсудили городские новости. Разговор зашёл про братьев Дунаевых, но мне было нечего сказать про них, я не знал, куда они делись. А когда собрались разъезжаться, Студент остановил меня у машины.

— Ворон это сказал, — тихо передал он. — Только никому. Я про твоё дело не расскажу детали, а ты про это помалкивай.

— Договорились. И в чём его интерес?

— Вот сами хотим понять. Базарит, что слышал краем уха, но такое кому попало не говорят, только если спецом, чтобы услышал, кто нужно. Мутят они, что Гоша и Череп, каждый сам по себе. И не только они мутят.

— На мясокомбинате свои интриги, — сказал я. — И не только там.

— Вот именно. Думаю, связано с тем, что Цыган исчез, как Дэвид Копперфильд. Все же помнят, кого ты подтянул. Не, это не предъява, Цыган сам был неправ. Да и разговорчики про него ходили всякие, на кого он работал на самом деле, и это не менты. Но мы это, следим за всем сейчас. Я тебе уже говорил, что гости наедут, а тут живо могут устроить какую-нибудь подлость. Гоша такой. Ладно, бывай, Волк, покеда.

Студент о чём-то крепко задумался, и мы распрощались. Он предупредил меня о неприятностях, которые могли меня ждать, я в благодарность оказал ответную услугу, передав часть разговора. И всё же, причём тут Ворон? Я помню, что Студент ему не верил раньше, да и вряд ли старый уголовник хорошо относится к молодому бригадиру, который никогда не сидел.

Вот так и смотришь в темноту, не понимая, что к чему. Но всё же то, что я смог отказаться от дела, пока вывело меня из войны группировок, в которой меня хотели использовать. Только расслабляться ещё рано, могут использовать иначе.

На следующий день мы поехали на комбинат. Новички учились стрелять и изучали всё остальное, сменщики работали. Всё было гладко, не считая ссоры Рудского и Машукова, которую удалось быстро погасить.

— Ну ёкалэмэнэ, — вздыхал Лёня, когда я отошёл с ним в сторонку, чтобы всё обсудить. — Как дети малые. Один военный, другой мент, вот и не могут определиться, кто главнее.

Мы стояли у будки, отсюда было видно посёлок и общежитие. Раньше у ворот постоянно тёрлись всякие личности, но эти дни было спокойно. Над будкой уже стояла камера наблюдения, которая снимала все машины, которые заезжали на территорию. Опер немного оброс щетиной, потому что в общаге внезапно вырубили горячую воду, и он брился реже, чем обычно.