— Ты куда палишь? — только и сказал толстяк, глядя, как из-под полы кожанки по ноге полилась кровь. — Тварь ты, Мутный.
Одна пуля досталась ему в пузо, но такого здорового одной завалить сложно. Мишаня подхватил выпавшее ружьё, насколько мог себе позволить, ведь руки были скованы, и выстрелил в Мутного. Тот упал, пальнув ещё раз в небо. Затвор ТТ остался в заднем положении. На лице у него осталась глубокая рана от лопаты, идущая через правую глазницу.
Миша поставил ружьё прикладом на землю, взял двумя руками за затвор и перезарядил. Потом подошёл ближе и спокойно добил лежащего на земле и корчащегося от боли Тощего. Хотелось повозиться с ними напоследок, но мыслил Миша трезво, понимал, что легко может попасться из-за стрельбы. Сейчас лучше валить, а за всё ответит Череп… и тот, кто сдал его брата.
Он нашёл в кармане Мутного ключи от наручников и освободил свои руки. На запястьях остался красный опухающий след от браслетов. Перед тем как уйти, Миша забрал лежащий на земле пистолет, вытащил из кармана покойника запасной магазин к ТТ и деньги, 200 долларов мятыми бумажками по 20. После бросил прощальный взгляд на тело, накрытое простынёй, и торопливо пошёл через лес в сторону города.
Глава 19
С одной стороны, Студент был прав, и мне было незачем это знать. С другой, я смогу понять, грозит мне эта разборка чем-нибудь или нет. Я же говорил и с Мишаней, и со Студентом. Ваня сразу начал с того, что не упоминал обо мне в разговоре с Душманом, но всё равно, лучше подготовиться к любой неожиданности.
— Не берёт трубку, Ваня, — я вернул ему визитку. — Давай лучше увезу тебя куда-нибудь, отоспишься, в себя придёшь.
— Лады, — Студент с трудом поднялся, взял лежащий на столе кошелёк и вытащил оттуда купюру в 50 баксов, которую небрежно бросил перед собой. — Есть у меня одна хатка, там отлежусь… и подумаю, а то сейчас башка вообще не варит. Ты без тачки?
— Пешком пришёл. Говорю же, довезу.
Он передал мне ключи от машины и снова уселся на стул, пришлось поднимать. А пока я выводил его наружу, он мне рассказывал дальше:
— Там недавно Прапор и Шаман пострелялись. Из-за точки, из-за кафешки одной. Не могли разобраться, тогда Иванычу пришлось вмешаться, и точка осталась Прапору.
— Но всё пошло не так, — я довёл его до машины.
— Ага. Вечером потом, когда днюха у Иваныча была, в ту кафешку зашли три быка с битами, давай всё колотить, мебель, посуду, посетителей. У кого-то сотряс, кому-то зубы выбили, кому-то кости сломали, ну, как всегда, в общем.
Студент уселся на пассажирское место и даже пристегнулся.