— Бухой, что ли? — удивился Женя и пошёл открывать.

Нет, не пьяный. Плечистый рыжий мужик, бывший собровец, как и Рудской, отчаянно тёр красные глаза и матерился.

— Баллончиком пшикнули? — догадался я. — Только воняет странно.

— Да какой-то х***й шары залили! — Калугин врезался плечом в стену, едва не сбив стенд с информацией. — Только вышел из магаза, а эти суки…

— Дихлофос, — Женя принюхался. — Они в тебе дихлофосом фышкали? Не, ну ты, конечно, муха здоровенная…

— Иди ты, Женя! — Калугин продолжал тереть глаза. — Гады, ещё ствол стащили!

— Ты со служебным пошёл домой? — возмутился Женя. — Ты же его сдал, в журнале твоя закорючка!

— Да газовый это был! Мой личный! Твари е***, суки, в глаза жгнули и по башке палкой дали. Чуть паспорт не вытащили с корочкой, и деньги не нашли!

Руслан потащил Калугина в туалет промывать глаза. Голова у него оказалась крепкая, в курчавых и густых рыжих волосах заметны маленькие деревянные щепочки.

— И чё за падла это была? — с чувством произнёс Женя, когда Калугина увели. — Неужели думали, что у него служебный ствол был с собой?

— Ну да, они же могут не знать, что охранники после смены оружие оставляют.

Я поправил свою кобуру. Мы немного воспользовались недоговорками в законе, Петрович, руководитель разрешительного отдела, состряпал нам временное разрешение, чтобы некоторые из нас могли носить оружие на постоянке. Руководитель лицензионно-разрешительной системы по настойчивой просьбе подполковника ФСБ Ремезова, с которым ещё давно говорил я, смог составить нам бумагу, что стволы мы носим не просто так, а по служебной необходимости в рамках взаимодействия с комитетчиками. Петрович из-за этого переживал, и когда выдавал бумагу, долго с нами говорил, по-мужски просил, чтобы мы его не подвели.

Мне, как директору, оружие вообще не полагалось, остальные брали стволы, только когда заступали на смену. Но временные разрешения на четверых мы получили — я, Женя, Лёня и в последний момент выбили на Славу.

Но думаю, лафа долго не продлится. В то время, до которого я дожил, такое точно провернуть невозможно, контроль за оружием будет намного жёстче даже для милиции и ФСБ, не говоря уже о частной охране или простых гражданах. Потом даже помповик так просто не купишь, не говоря уже о нарезном карабине.

— Как думаешь, это Мишаня? — спросил Женя. — Вчера же как раз рядом с нами крутился.

— Нет. Он-то как раз это знает, не просто же так он у тебя тогда хотел ключи отбирать.

— Ну да. Да и он бы грохнул Калугу. Ножик в печень, никто не вечен. Но если Мишаня под Черепом теперь ходит, ему наши пушки уже не так и нужны, как раньше.