На лбу у него пластырь, сегодня задело стеклом. Если бы чуть ниже, выбило бы глаз, но Крюкову повезло. Студент теперь ещё сильнее был уверен, что Иваныч не был в курсе покушения, и это всё инициатива Душмана. Ведь он был не так далеко от взрыва, и вполне мог пострадать, вот и не стал бы рисковать собой.

А вот Душман во взрывчатке понимал и мог прикинуть, как сильно рванёт. Впрочем, всё равно немного просчитался.

— Так они до сих пор в семейных кланах, — Душман усмехнулся. — Как приехали сто лет назад, так в своих диаспорах и живут. Криминальные семьи, дают клятвы верности и обет молчания. Надо тоже своих родственников подтягивать, родственники не сдадут, — он засмеялся.

— Тебя сегодня искали, Ваня, — Крюков направил тяжёлый взгляд на Студента, голос стал строже. — Дело сейчас такое, опасное. Гоша засел неизвестно где, а его торпеды точечно на нас нападают и сразу исчезают. А ты, мать твою, — голос стал ещё громче. — Где-то бухаешь сидишь! Тебе для чего бригаду дали, Ваня? Чтобы ты бухал, когда нам нужен?

— А ещё у него бижутерия новая, — Душман хохотнул. — Колечки показывает всякие.

— Вот сейчас, Иваныч, я поясню, — спокойно сказал Студент. — И базар будет серьёзным.

Он положил на стол гранату и катнул вперёд. Колечко было вставлено на место, взорваться не могло. Крюков уставился на неё, потом подобрал и убрал в ящик стола.

— И чё это значит? — спросил он.

— Ко мне вчера подходил Дунаев Миша, — начал Студент. Душман только открыл рот, чтобы перебить, как Студент рявкнул: — И не перебивай, Душман! В машине не такой храбрый был.

Он продолжил говорить обо всём, что узнал про покушение. Крюков мрачнел с каждой фразой, а Душман спокойно себе курил, откинувшись на спинку стула, будто его это не касалось.

Наконец, стало тихо, только с улицы доносился звук грузовика. Сегодня продукцию не перевозили, опасались атаки. А машины использовали для того, чтобы перегородить подъезды на территорию. Кто знает, на что способен Гоша. Его уже столько раз вот-вот добивали, а он выживал.

— Вот ты, Николаич, выдал, — медленно произнёс Крюков, глядя на Душмана. — Знал про бомбу и мне не сказал?

— Иваныч, тут дело такое, — рассудительным тоном начал Душман. — Якупов у Гоши бабки брал и от мусоров его прикрывал. А теперь некому это делать, Гоша голый, бери, кто хочет, и вали, никто слова против не скажет. Так что я, можно сказать, закончил эту старую войну.

— Да чё ты мне чешешь⁈ — взорвался Крюков. — К тебе читинские братки с бабками подошли, вот ты чё за это и взялся! За моей спиной!

— Может, не при нём? — Душман покосился на Студента.