— Отдыхай, брат. Почти приехали.

— Только под нож меня не ложи, — попросил он.

— У тебя там дробь в плече, надо доставать. Терпеть же не будешь.

— Не-не, только не под нож.

— Не спорь, Женька. Так лучше. И заодно посмотрят, что внутри ничего не повредилось. Это же хуже всего.

Повезло, что сегодня дежурил тот самый Руслан, который приходил устраиваться к нам вчера днём. Он и подсуетился, сразу кинувшись помогать. Помогли перетащить Женю на носилки и утащили, потом занялись мной.

Одна дробинка порвала мне мочку уха, так что ранку прочистили и наложили шов. Само ухо опухло и теперь ныло при каждом движении головы. А Женю отправили на операцию, доставать дробь из руки и ноги. Лишь бы хватило одного раза.

* * *

— Ну что там, доктор? — спросил я у усталого толстого мужика с большими мешками под глазами. Я и сам чувствовал себя таким же помятым, не спал уже больше суток.

— Могу сказать только близким родственникам, — бросил он.

Я перегородил ему дорогу и сунул в кармашек зелёную купюру. Тот поморщился, но остался поговорить.

— Нет у него родственников, — сказал я. — Бабка в прошлом году померла и всё, он один остался. Только друзья у него остались. Ну и что там с ним?

— Всю дробь из плеча достал, — доктор выдохнул. — Из бедра тоже. В тело не проникло. У него бронежилет был?

— Да.

— Это спасло, но всё равно сильный ушиб, ребро сломано. Если бы стреляли ближе, этого бы хватило, а так повезло. Ну и раз это огнестрельная рана, я вынужден сообщить в милицию, — он с опаской посмотрел на меня.

— Само собой. Такая работа. Спасибо вам, доктор.

Я отошёл и уселся в коридоре. Скорее всего, опер придёт утром, и лишь бы это не был Савватеев.

Может, позвонить Ремезову, чтобы подсуетился и от нас отстали? Посмотрим. Пока же сгонял в круглосуточный комок у больницы, купил апельсинового сока и сникерс. Ну и позвонил нашим, чтобы тащились сюда.

С палатой получше снова пришлось договариваться. Не знаю, сколько Женя тут пролежит, ведь ему ещё надо отходить от наркоза и делать все эти перевязки, а сломанное ребро заживёт и дома. Прошёл к нему, накинув по пути на плечи белый халат, и уселся у кровати. Соседей у него пока нет, все остальные койки свободные.

— Волк, — слабым голосом простонал Женя, услышав меня. — Прикрой шторки, слепит.

— Тут нет штор, Женя. И солнца нет.

— Так это меня кумарит от наркоза, — промычал он. — Не отошёл ещё.

— Ты спи, брат, а я разбираться со всем буду.

— Мне сон снился, — он посмотрел на меня мутноватым взглядом. — В июне тогда помнишь, перед Тайсоном? Когда ты приехал с учёбы и ко мне пришёл ночью, побазарить и позвать на наше дело.