— Латыпов, короче, говорит, увезите меня к знакомому, — Женя размахивал руками, немного путано рассказывая о том, что случилось в Чите — Мы его высадили, потом за Ремезовым поехали, а ему звонят, что Латыпов пришёл нас всех сдавать в обмен на лечение в Швейцарии.

— А причём здесь Швейцария? — удивился Слава.

— Ну я же тебе говорю, что у него рак, надо лечиться. И я думал, что всё, сдал он нас, и кабздец нам. А Латыпов пришёл к Шелехову и Нижегородцеву, и обоих пристрелил, как собак! Прямо в ресторане!

— А кошка откуда?

— Так его же! Я же тебе говорил, он кошку нам оставил.

— Да не говорил ты…

— Такое сегодня было, Славян, — Женя выдохнул и начал рассказывать с таким жаром, будто сам там был: — Как в Крёстном отце сцена была! Зашёл и бах-бах! И хана этим двум п***сам. Крюкову надо рассказать, ему-то это точно понравится, кхе! А эти два звонили же нам перед этим, угрожали.

— Как угрожали?

— Шелехов ставил мне ультиматум, — сказал я. — Хотел, чтобы я взял на фирму Нижегородцева, а тот бы потом занял весь комбинат. И вот что я думаю, парни, пока их жадность нас спасала, но следующие решат действовать жёстче и сразу, без лишней подготовки.

— Ответим, — Женя пожал плечами. — Время такое — любой авторитет может получить. Шелехов это сегодня доказал.

Приехали, в свете фар показались металлические ворота пивзавода, которые сразу для нас и открыли. Охранник показал рукой в сторону цехов, и там, на месте, другой провёл нас к нужному месту, именно туда, куда в прошлом году приводили нас с Женей на опознание маньяка.

Но в этом помещении я ещё не был. Если бы не длинный стол из тёмного дерева, то этот зал походил бы на морг: стены и пол были покрыты плиткой холодного синего цвета, под потолком светили ртутные лампы, одна мигала. Не хватало только каталок с трупами, накрытыми простыней.

Внутри было очень холодно, так что никто не раздевался. Во главе стола сидел Игорь Крюков, по правую руку от него Студент, по левую Яха Шаман. Чуть в стороне курил Старый, у выхода стояло двое, Филипп и Вова Рязань, но этих двух новых бригадиров я знал плохо. Большого с ними не было, и я думал, что вряд ли его когда-то ещё увижу.

— Доброй ночи, Максим, — Крюков встал и подошёл ко мне первым, протягивая руку. — Хотя ночь сегодня — давно таких не было.

— Вообще какой-то абзац, — добавил Студент.

Мы втроём с Женей и Славой сели за стол с другой стороны, парни сразу закурили, внимательно глядя на братву. Те в ответ смотрели на нас. Крюков сделал знак, и вышли все, кроме него и Студента. Стало тихо.

— Пояснить хотел за тот зал, — начал Крюков. — И буду говорить напрямую, не скрывая.