— Как? — дремавший Миша поднял голову. Перед ним стояли три пустые бутылки пива, но взгляд у него трезвый. — Там же санитара выперли, который…

— Есть у меня на них выход.

— И как старик? — Мишаня взял сигаретную пачку, но она была пустой, и он её смял.

— Плох, — Виктор покачал головой. — Я знаю, что он хороший актёр и умеет притворяться. Но в этот раз… Он решил, что я — это ты…

Мишаня уставился на него, о чём-то думая.

— Слушай, — Виктор наклонился ближе. — Я Эдику по гроб жизни обязан, а он не хочет, чтобы его дело развалилось, пока он там. Поэтому помогу чем смогу. Ты договорился с нашими, да, но Череп никак не угомонится. Он связался с чеченами, с Исой. Тут и ты пострадаешь, и мы все тоже. Вот я пришёл к Эдику предложить помощь, а он дал номер, сказал, что там разберутся.

— И чей номер?

— Понятия не имею. Не звонил. Но раз он меня с тобой спутал, то тебе и звонить.

— Пф, — недоверчиво хмыкнул Мишаня, но поднялся и позвал Виктора за собой в кабинет администратора.

Там на столе стоял кнопочный телефон. Номер, записанный на бумажке, московский, но с этого телефона был выход на межгород. Мишаня, зажав трубку между головой и плечом, начал нажимать на цифры, а потом вспомнил про громкую связь и включил. Раздавались медленные гудки.

— Мне чё-то кажется, — проговорил Мишаня и зевнул. — Что ты меня…

— Алло, — ответили с той стороны. — Слушаю, говорите.

— Алё, — от неожиданности сказал Мишаня. — Кто это?

— Откуда у вас этот номер? — в голосе послышалось раздражение. — Больше сюда…

— Подождите, — влез Виктор. — Ваш номер мне дал Эдуард Волгин… Эдик. Он шлёт пожелания здоровья и просит напомнить об обещании.

— Вы его сын?

Виктор откашлялся. Он не знал, что у Эдика есть сын. Ворам в законе запрещалось иметь семью, но многие это правило игнорировали, проживали с сожительницами или открыто демонстрировали своих детей, особенно в последние годы.

— Нет, я его хороший знакомый, — сказал Виктор. — Эдик сейчас взаперти, под следствием, но сказал, что вы поможете нам в городе…

— Помогу, — уверенно ответил собеседник. — Что у вас стряслось?

* * *

Окраины Новозаводска, через несколько минут

Студент шумно вздохнул. Шрам на голове пульсировал от боли, будто там снова открылась рана. А те люди напротив — именно те, которых он тогда видел на войне. Сейчас они тоже готовы к бою.

В правом кармане куртки у Студента лежал пистолет, в левом граната. Он не испугался их тогда, не испугается и сейчас.

Время поджимало, и пора уже было выходить для разговора. Но у седого, их главного, не вовремя зазвонил телефон. Главный взял трубку, послушал… и приоткрыл рот от удивления, потом заругался на чеченском и бросил телефон помощнику.