— Ничего себе! — вслух произнесли Рикочо и дер Гельц. — Это был бы просто рай на Земле для белого человека.

— Вот и я о том же, — кивнул я, а потом как ни в чем не бывало попросил передать мне солонку: — Соль передайте, пожалуйста. Мясо просто восхитительно. Это телятина?

— Нет, буйвол, молочный теленок буйвола, — ответил хозяин дома.

— Восхитительно! — искренне похвалил я кулинарный шедевр. — Никогда ничего подобного не ел.

— У вас очень смелые и неординарные мысли, — спустя пару минут общего молчания произнес Адольф. — Я хотел бы вас пригласить на собрание, которое состоится через неделю в этом особняке, будут мои друзья и единомышленники. Им было бы очень интересно вас послушать.

— Я всегда готов пообщаться с умными людьми, — кивнул я, закидывая в рот очередной кусок нежнейшего мяса.

Ради этих слов и данного предложения весь этот балаган и был затеян. Рыбка ухватила наживку, пора подсекать и вытаскивать жирную, лысую рыбину с моноклем в глазу на берег. Полковник Козлов будет счастлив, когда узнает, что меня пригласили в качестве гостя на шабаш местных нацистов.

Хотите понравиться собеседнику, закорешиться с ним и стать лучшим другом? Разговаривайте с ним на те темы, которые ему интересны и на том языке, который он понимает. С поклонником Гитлера и представителем нацистской идеологии глупо разговаривать о равенстве всех рас и равноправии людей на земле. Он вас не поймет, даже разговаривать не станет.

— А как вы видите свое будущее? — спросил хозяин поместья. — Какая у вас цель в жизни, если она, конечно же, есть?

— Цель в жизни? — Я сделал вид, что глубоко задумался над таким простым вопросом. — У меня есть цель в жизни. Я поклялся на могиле своих предков, что восстановлю славу нашего рода, построю новое родовое гнездо, и в моем поместье будет не меньше тысячи душ.

— Душ⁈ — недоуменно скривился Адольф Ван дер Гельц.

— Да, душ, ах простите, вы же не русский, — весело всплеснул я руками и задорно расхохотался. — Русские дворяне относились к принадлежавшим им крепостным крестьянам как к имуществу. За людей их не считали. Крепостной приравнивался к скотине, мебели, участку земли — всему, на что можно было установить цену. Дворовых девок, конюхов, служек и прочую челядь продавали, меняли на породистых щенков и лошадей, дарили, проигрывали в карты. Такое отношение к подневольным людям и само крепостное право — одна из самых позорных страниц русской истории. Ни в одном документе до 1861 года нельзя встретить записи, что помещику такому-то принадлежит столько-то человек. Всегда писали: «столько-то душ». «Душами» крестьян называли, признавая только то, что они являются «одушевленным имуществом», в отличие от карет, поместий и борзых щенков. Вот и вся разница. В этом православный мир ушел чуточку дальше от Древнего Рима и Греции, где тоже вовсю цвело и благоухало рабство. В античности закрепощенных людей называли просто «телами». Раб именовался «мужским телом», рабыня — «женским». А на Руси крепостных подданных именовали «душами».