— Повезло тебе, Паспарту! — нарочито бодро хлопнул я по плечу связанного «генерала». — С тобой поеду, тоже наймусь в Иностранный легион. Вдвоем-то оно сподручней будет. Кстати, я решил тебя нанять в качестве своего личного слуги. Ты сколько в месяц зарабатываешь?

— Я? — удивился такому повороту событий Паспарту.

— Ты!

— Ну, по-разному получается. Когда как. Обычно около пятидесяти американских долларов в месяц выходит.

— Не густо, — покачал я головой. — Так уж и быть, буду тебе платить по шестьдесят долларов. На вот, — я протянул ему три американские «двадцатки» с Джексоном. — Ну что, договорились?

Судя по удивленной морде, Паспарту меня немного обманул, и пятьдесят долларов в месяц он вряд ли зарабатывал. Негр схватил три двадцатки с такой сноровкой, что сразу стало понятно — шестьдесят долларов для него огромные деньги. Ладно, учтем этот момент. В конце концов, систему штрафов никто не отменял. Сегодня дал ему шестьдесят баксов, а завтра на десятку оштрафую.

— Да, господин, договорились, я буду для вас верным слугой и помощником, вы не пожалеете, что наняли меня, — тут же радостно закивал головой Паспарту. — Как мне к вам обращаться?

— Петр, можно Пьер, но не Пьеро. Запомнил? Петр!

Видя удивленно округленные глаза негра, я подумал, что для него это имя в диковинку, и решил добавить:

— Петр, как апостол Петр. Ты про апостола Петра слышал?

И вот тут с моим только что нанятым на работу слугой случилась настоящая истерика. Он и до этого уже несколько раз впадал в истеричное состояние, но то, что произошло сейчас, даже меня повергло в шок. Парень был чернокожим, таким, знаете, черным-пречерным, как трубочист. После моих слов про апостола Петра негр вдруг посветлел, его кожа буквально на глазах стала сереть, становясь цвета пепла, нижняя челюсть пошла вниз, парень бухнулся на колени и принялся биться головой в пол в неистовых поклонах, что-то жарко бубня себе под нос.

Я охренел от такого поворота событий, попятился назад и сгруппировался, понимая, что передо мной сумасшедший. А вдруг он буйный и сейчас кинется? Негр истошно что-то бубнил скороговоркой, отвешивая поклон за поклоном. Из длинной вереницы слов, произносимых на английском, я понял, что парнишка молится. Нашел время!

— Паспарту! — дернул я негра за плечо. — Я, конечно, уважаю твое религиозное рвение, но нам над валить отсюда. Давай ты потом помолишься.

— Господин! Господин! — взорвался негр истошными восклицаниями. — Я ваш верный слуга, я буду служить вам до самой смерти. Я выполню любой ваш приказ!

Выражение лица парня при этом было какое-то странное, как будто на него снизошло озарение свыше, и он вдруг понял смысл бытия. При этом он смотрел на меня как… как? Даже не знаю, как описать его взгляд.