Я ждал. Ждал крика, звона оружия, свиста стрелы или рычания. Но ответом мне была лишь тяжелая, давящая тишина мертвого города.

Убедившись, что в непосредственной близости нет никого, кто мог бы откусить мне лицо, я медленно поднял голову и впервые по-настоящему осмотрелся.

Мы вылезли в глухой, слепой переулок на самом нижнем ярусе Эре-Нергала. Архитектура Жемчужных Королей, которую я до этого видел лишь в виде размытых контуров за стеной, теперь нависала надо мной во всем своем древнем величии. Это совсем не походило ни на Столицу с ее острыми шпилями и узкими мостами, ни на приземистые, практичные крепости гномов, в которых мне довелось побывать. Здания вокруг были массивными, тяжеловесными, сложенными из колоссальных блоков обожженной глины и темного, пористого базальта. Они сужались кверху, образуя ступенчатые террасы. Крыш в привычном понимании здесь не существовало — только плоские площадки, на которых когда-то, возможно, цвели висячие сады, а теперь громоздились лишь окаменевшие остовы мертвых деревьев, чьи ветви тянулись к кровоточащему небу скрюченными пальцами. Стены домов украшали барельефы. Глубокая, вырубленная с ювелирной точностью клинопись змеилась по каждому камню, перемежаясь с изображениями профилей суровых, бородатых мужчин и существ с телами быков и крыльями стервятников. Но время и проклятие исказили эту резьбу: лица статуй казались оплывшими, а клинописные знаки в тусклом свете напоминали копошащихся скарабеев.

Пространство было спланировано так, чтобы подавлять. Улицы и переулки были слишком узкими для таких исполинских строений. Дома нависали над нами, их террасы выдавались вперед, почти смыкаясь высоко над головой и оставляя лишь узкую, зазубренную полоску беснующегося, багрово-черного неба. Я чувствовал себя клопом, застрявшим между каменными жерновами, которые в любой момент могут прийти в движение.

Внезапно улица содрогнулась от далекого гула. Он зародился где-то очень далеко, за лабиринтом ступенчатых домов. Затем гул взвился вверх, перерастая в протяжный, многоголосый вой. В нем не было ничего человеческого или звериного. Он походил на стон чистой агонии, смешанной со слепой яростью — вопль сотен, а может и тысяч глоток, в которых давно сгнили голосовые связки. Вой прокатился над крышами, отразился от базальтовых стен и осел в узком переулке, слегка взволновав пыль под моими ногами.

Видимо, это и был Сон Дракона. Тот-Кто-Во-Тьме корчился на своем троне, а его свора, лишившись поводка, сходила с ума от тысячелетнего голода.

Сзади, из сточной трубы, донесся скрежет металла и натужное пыхтение. В проеме показались широкие плечи Крэга. Бугай выбрался из ямы с грацией выброшенного на берег кита, лязгнув исстрадавшейся кирасой о камень. Он тяжело выпрямился, его мутные глаза заморгали, пытаясь привыкнуть к серому полумраку. Я тут же оказался рядом, вцепившись пальцами в ремни его доспеха, и силой притянул вниз, заставляя гиганта пригнуться. Крэг послушно опустился в тень, мотнув лысой головой.