— Заткнулись оба, — я прекратил их перепалку. — Решать буду я.

Я снова перевел взгляд на Зал Архивов. Я понимал их обоих, но мыслил как вор, а не как измотанный солдат или убийца. И потому оба предложенных варианта смердели могилой. Но еще меньше мне нравился главный вход. Я прищурился, всматриваясь в центральную часть площади. От широких, пологих ступеней Архива к соседнему от нас зданию вела аллея. Ровные, широкие плиты из какого-то бледного, почти белого камня, не тронутые ни трещинами, ни ядовитой порослью. Никаких обломков. Никакой пыли. Просто широкая, гостеприимная дорога, приглашающая путника войти в высокие бронзовые двери, которые сейчас были приоткрыты на ширину ладони. Из щели тянуло чернильным мраком. Все улицы Эре-Нергала, которые мы видели до сих пор, были завалены мусором, костями, обломками рухнувших перекрытий и окаменевшей слизью. А эта аллея была чистой. Словно заботливый хозяин только что прошелся по ней метлой, приглашая гостей войти внутрь. Это было неправильно. В моем ремесле есть золотое правило, написанное кровью многих поколений воров: если кто-то расстилает перед тобой ковер — значит, под ним вырыта яма с кольями.

— Посмотрите на дорогу, — тихо сказал я, указывая пальцем. — Видите? Ни единого следа на белых плитах. Хотя вокруг все разрушено. И местная падаль туда не суется. Почему?

Даррен проследил за моим жестом. Его дыхание стало тише.

И дело было не только в чистоте. По обеим сторонам аллеи, через каждые десять шагов, на низких гранитных постаментах восседали скульптуры. Архитекторы Жемчужных Королей питали больную страсть к химерам. Это были гротескные, уродливые создания: львиные туловища, изогнутые дугой костяные крылья, прижатые к бокам, и массивные, непропорционально большие головы, напоминающие собачьи, но с человеческими, плоскими чертами лиц. Они сидели на задних лапах, устремив слепые каменные взгляды строго вперед, на противоположную сторону аллеи.

— Обычный камень, — пробормотал Даррен, хотя в его голосе не было уверенности. — Просто охранные статуи. У нас в Столице такие перед банками ставят.

— В Столице тебя не хотят сожрать на каждом шагу, Даррен, — хмуро ответил я.

Я не мог оторвать от них взгляда. Моя паранойя, верная и старая подруга, сейчас выла в полный голос, царапая череп изнутри. Я сфокусировал зрение на третьей статуе по левой стороне аллеи. Я смотрел на нее долго, не моргая, позволяя глазам слезиться от едкого воздуха. Серый камень. Неподвижные контуры. Игра теней от закручивающейся над городом магической воронки могла обмануть кого угодно. Но я готов был поклясться своей лучшей отмычкой, что минуту назад ее морда была повернута чуть правее.