— Вроде того, — поджал губы я. — Тут вы правы, товар действительно лежалый. На моих заводах скопилось довольно стали, чтоб снабдить не одну европейскую армию прекрасными пушками. Однако мне стало известно, будто бы затеянное вашим герцогом перевооружение, столкнулось с острой нехваткой этого товара…

— У кого-то на столе суп жидкий, — неожиданно включилась в разговор хозяйка кабинета. — У кого-то в ларце — жемчуг мелкий.

На французском поговорка потеряла свой… гм… шарм. Но смысл императрице все-таки удалось передать достаточно точно.

— Это означает, что…

— Я уже слышал это русское высказывание, — грубо, и от этого как-то беспомощно, перебил Ле Фло мать юного русского императора. — И имею представление о том, что оно значит. Однако мне хотелось бы понять, как может человек, разрушивший складывавшиеся было договоренности о русской поддержке миролюбивой политики Франции, теперь обсуждать поставку стали. И куда⁈ В страну, которую он не далее как на прошлой неделе поставил на порог войны!

И тут я засмеялся. Дагмар не особенно поняла причину моего веселья, но с готовностью меня поддержала, скромно прикрывая рот кружевным платочком.

— О, простите, генерал, — утирая слезы с совершенно сухих глаз, с трудом переводя дыхание, выговорил я. — У вас тонкий юмор. Прежде я считал, что так шутить могут только обитатели Британских островов. Или нет? Вы не шутили? Вы всерьез полагаете, будто бы один человек, прежде не известный в мире большой политики, может вот так, двумя фразами, походя, решить судьбу мира?

— Вы, милейший Эмиль, несколько преувеличиваете влияние пусть даже и первого, но всего лишь министра, на Регентский Совет, — тут же принялась увещевать Ле Фло императрица. Что только не сделаешь ради двух миллионов рублей золотом. В год. Два процента от общей, планируемой нами суммы сделки в сто миллионов. — Герман в нужное время и в нужном месте произнес фразу, которую ему приказали сказать. И не более того. Теперь же весь мир полагает,будто бедный граф Лерхе чуть ли не на жаловании у князя Бисмарка.

Самое время было, чтоб перейти, наконец, к планировавшемуся нами с Минни, сценарию разговора. На счастье, она и сама это отлично понимала, продолжив свой спич, обратившись теперь ко мне.

— Полагаю, вы, ваше высокопревосходительство, принесли списки, о которых я вас просила?

— Конечно, ваше императорское величество, — уважительно поклонился я, достал из внутреннего кармана и протянул Марии Федоровне несколько свернутых втрое листов. — Ваша просьба — это приказ для скромного чиновника.