Если коротко: Мария Федоровна должна была выступить некой противоположностью мне. Гм… Пожалуй, все-таки коротко объяснить не получится! В общем, так. Наша с бароном фон Радовицем демонстративная стачка привела к тому, что в глазах света, я стал главой неофициальной прогерманской партии. С одной стороны, это дозволяло мне, чуть ли не открыто, снабжать германскую армию необходимыми той припасами, но с другой — вводило запрет на какие-либо сношения с противоположной стороной. Я имею в виду французов, конечно.

Нужен был буфер. Вельможа, известный своим негативным отношением к Германии, и достаточно весомый, чтоб на равных общаться с послом галлов в Санкт-Петербурге, генералом Ле Фло. Я уже хотел было, даже не смотря на нашу взаимную, так сказать, нелюбовь, напроситься на встречу с князем Юсуповым — первым франкоманом России. Но тут Наденька предложила иной вариант.

Пусть вдовствующая императрица и не предпринимала каких-либо шагов для противодействия усилиям германской дипломатии, но ей, как датчанке, сам Бог велел недолюбливать немцев. Ну, и враг моего врага — мой друг⁉ Не так ли? Никого не удивит, если Дагмар примется энергично способствовать победе Франции в грядущей войне.

Хотел бы я посмотреть, как она бы стала это делать без меня. Без наших с Наденькой заводов! Так что, не в ее положении было торговаться, или выдвигать какие-либо дополнительные условия. Довольно было с нее и небольшого процента от сделок, и славы наиглавнейшей добродетельницы обиженных и оскорбленных галлов.

А вот генерал Ле Фло оказался крепким орешком. По мне, так чрезмерно гордым и не практичным. Разве таким должен быть настоящий дипломат? Как он с этаким-то подходом к международным отношениям умудрился год назад с нами генеральный торговый договор подписать⁈

— Признаться, когда ее императорское величество вызвала меня для обсуждения военных поставок с неким высокопоставленным господином, я меньше всего ожидал встретить здесь именно вас, граф, — выплюнул французский посланник, стоило мне войти в кабинет Марии Федоровны.

— Это всего лишь означает, что вы, генерал, никудышный предсказатель, — хмыкнул я. — Между тем, нам действительно есть что обсуждать.

— И что же это может быть? — вздернул козлиную бородку вояка. — Хотите сбыть залежалый товар моей несчастной родине?

Я уже говорил, что ныне для аристократа занятие коммерческой деятельностью, мягко говоря, не особенно престижно? Да, я владел парой десятков фабрик и заводов, дюжиной концессий на разработку месторождений, и сдавал в аренду более двухсот тысяч десятин пахотной земли. Но все это делали как бы мои директора и управляющие. Открытое участие в «купеческой» стезе могло свести на нет мой и без того не особенно великий авторитет в глазах столичного света. Честно сказать: плевать мне на мнение света с высокой колокольни, но, едрешкин корень! Это не повод позволять какому-то французишке меня в это лицом тыкать.