— Мать моя женщина! — выдохнул я. — Утюг водоплавающий, одна штука.

— Сам ты… — обиделся адмирал.

— Ладно, — кивнул я, после долгих — минуты на три — раздумий, и насупленного сопения морского министра. — Давай есть слона по частям. Скажи мне, друг Коля! Это вот чего?

— Башни главного калибра, друг Гера, — если в этой одной короткой фразе собрать весь яд, можно спровадить на Тот Свет не меньше миллиона человек. Клянусь.

— Ага, — покладисто согласился я. — А чего такие… Обгрызенные?

— А я умолял твоего ненаглядного Барановского сделать орудия со стволом в тридцать калибров. А он?

— А он?

— А он говорит, мол, вот пройдут испытания систем, там и поговорим. Но уж кому, как не мне знать — какие пушки комиссия увидит, те и в казематы после установят.

— Какие надо, такие и установят, — рыкнул я. — Или одной комиссией у нас станет меньше. Тридцать, говоришь? Это в схеме как будет? Вот по сих?

Тут я, словно по щучьему велению, вытащил из кармашка карандаш, и недрогнувшей рукой пририсовал кораблю нормальные пушки. А потом еще и превратил круглые, как кастрюльки, башни в угловатые, со скошенными броневыми листами, хищные. Делоть моим инженерам было больше нечего, чем двадцатисантиметровые листы брони по радиусу выгибать! Стало немного легче. Не так горько, как в самые первые секунды.

— Ну ты! — задохнулся адмирал. — Ты это, итить-колотить! Это генеральный чертеж, для представления государю… Тфу, ты Боже мой! Регентскому совету.

— Начертят другой, — отмахнулся я. — Нормальный. А не это угребище. Скрестили тут, понимаешь, ужа и ежа! Поналяпали невесть чего, еще и денег на это непотребство с меня требуют! А вот хренушки вам! Пока не буду уверен, что от одного вида наших бронеходов враг штаны мочить будет, ни единой копейки из казны!

— Вот ты значит как⁈

— Да уж, вот так!

— Ну-ну! Да ты черти, враг Державы, черти. Все одно, уже испортил. А я после, как генерал-адмиралу в глаза смотреть стану? А?

— А ты, Коля, нахально станешь смотреть. И даже с вызовом. А на рык начальственный, станешь на меня пальцем указывать. Дескать, пришел этот проклятый Воробей, и всю работу нам исчеркал!

— Ну смотри. Как бы после в тебя самого чем острым не начали тыкать… Поперек шеи.

— А я, Николай Карлович, уже давно этого не боюсь. Так что этим меня не напугаешь. Ты лучше дальше рассказывай. Это чего?

— Таран.

— Хренан! — вспылил я. Даже уши огнем вспыхнули. — Какая, прости Господи, у этого чуда-юда, скорость?

— С обещанными твоим Механическим заводом машинами, узлов в пятнадцать.

— А по человечески, это сколько? Допустим, в верстах за час?