— Тридцать. Ну или около того, — быстро исчислил в уме адмирал.

— Да-да, — саркастически скривился я. — Так мой восьмилетний сын нашу гордость легко бегом обгонит? А без разгона, какой, к лешему, таран? Ну так нахрена козе баян?

— А чего ты на меня-то взъелся? — взмолился Краббе. — Вон и у англичан есть, и у французов.

— Да пусть хоть у японцев! Если дураки с моста прыгать соберутся, мы с тобой в очередь вставать пойдем? Вот таким эта часть должна быть!

И я, недрогнувшей рукой срезал эту замысловатую конструкцию с носа судна. Вообще-то прежде, я то, что ниже воды у военных кораблей не видел. Знать не знаю, и понятия не имею, чего там инженеры в реальной истории понаваяли. Но в одном был уверен точно, старые, снятые с боевого дежурства броненосцы никто никогда и не думал перерабатывать. Бронеходы, прежде пугавшие папуасов жерлами огромных пушек, доживали свой век в качестве учебных, а после и вовсе — печально ржавели на кладбищах. Я же, легким движением руки, продлил жизнь кораблям этой серии, по крайней мере, на полвека.

— Почему так?

— А ты нос ледокола видел? А когда это судно устареет, что с ним станет?

— Да уж не пропадет.

— Пропадет, Коля. Пропадет. А так, с этаким-то носом, мы его быстренько в ледокол переделаем, и в северные моря отправим. Морской путь через льды к нашим Дальневосточным владениям пробивать.

— Я морской военный офицер. Мне по должности не положено о твоем Северном Пути думать, — надул щеки адмирал.

— А о том, что Финский залив тоже льдами покрывается? Положено? Дальше. Это у нас чего? Мать! А где средства спасения экипажа? Жизнь нихрена ничему не учит? На «Капитане» аглицком из пятисот человек сколько спаслось? А на «Шиллере»? Я где вам механиков стану брать, если вы их на всяких своих железных утюгах топить будете по пять сотен за раз?

— А ты, Герман, на меня не кричи! — взорвался в ответ Краббе. — Не ори тут на меня при мне! Нашелся, мать-перемать, салонный специалист! Мы уж двести лет океаны линями меряем без этих твоих средств спасения! И нечего мне тут…

— А чего это нечего? На деревяшках и рея за спасательный круг, Николя! А мы тут штуковину строим с плавучестью, как у стального лома!

— Какой еще круг, Герочка? Что за круг? А нука поподробнее!

— Да ты тут мне валенком-то не прикидывайся! — разозлился я. Просто в голове не укладывалось, что такая примитивная штука еще на флоте не применялась. — Скажи еще, что бублик из пробкового дерева, выкрашенный в ярко-красный цвет и обвязанный веревкой, твоему адмиральскому разуму недоступен!

— И чего бублик? — набычившись, и вырисовывая на листе бумаги карандашом некое подобие наипервейшего средства спасения утопающих, пробубнил Николай. — Взгляника! Этак вот что ли?