Диверсант, едрешкин корень. Пятов решил сделать завод идеальным, а Летуновский, будто зачарованный, сибирскому гостю в рот смотрит. И отчеты составляет, гад такой! Да слова все такие правильные, что и не поспоришь. И вроде бы что-то у них там стало получаться. Стабильности только нет. То сырое железо у них выходит, то сталь. А раз нет надлежащего качества, то и заказы им пока опасаюсь передавать. А их эксперименты мне в три сотни тысяч ежегодно обходятся. И ведь терплю. Потому что тоже хочу идеальное предприятие. Ну и еще утереть нос «Новороссийскому обществу каменноугольного, железного и рельсового производства» во главе с Джоном Юзом хочется.

Так эти два… две увлекающиеся натуры понаделали мне пушечных стволов. На полигонах Ораниенбаума они и после пяти тысяч выстрелов признаков растрескиваний не выказали. И этот нежданный подарок здорово бы пригодился военному ведомству, кабы стволы не были выделаны под принятый во Франции калибр. И было их все же не так много, чтоб затевать под них производство боеприпасов. Так бы и лежали стальные трубы без дела, если бы мне в голову однажды не пришла мысль, что России здорово бы пригодилась полыхающая в Европе война, в которой бы мы не участвовали.

Нужно признаться, той махиной, что выстроили английские инженеры, я владел, как бы, не полностью. Даже и контрольного пакета в моих руках не было. Заправляли там, по большей части подданные британской королевы, скрупулезно отчисляя прибыль акционерам, и получая взамен все новые и новые концессии на производство бессчетных верст рельс.

В нашем с Наденькой, так сказать — инвестиционном портфеле нежно хранилось целых двести класса «А» акций Юзовского завода. Бумаги эти считались предельно надежными, росли в цене, даже не смотря на всевозможные, случавшиеся в мире, кризисы, и полагались нами неким неприкосновенным запасом. Подушкой безопасности, на случай пришествия совсем уж черных дней. Так что, признаться, подряд на поставку железных листов для строящихся в Николаеве миноносцев, интересовал меня мало. Совсем неинтересовал, если честно. Но спрашивал я главного военно-морского администратора Империи совсем о другом.

У этой истории выросли уже могучие корни. Не все из тех господ, кто шестнадцатого декабря одна тысяча шестьдесят шестого года, собрались в парадном зале министерства иностранных дел, ныне можно сыскать среди живых. В этот самый день, я праздновал в Томске Герочкино тридцать первое день рождения, и понятия не имел, что в Петербурге решается судьба Русской Америки.

Да-да. Как бы это удивительно не звучало, но возведение англичанами металлургического комбината в Донбассе, оказалось напрямую связано с изменением морской доктрины. Но началось все с того дня, и касалось в первую очередь одной шестой части огромной Российской Империи.