Все прошло. Скупленное серебро обратилось в новенькие рублевые монетки, которыми мы аккуратно наполнили скудеющие рынки. В разоренной кризисом Европе купили десятки готовых заводов и современное оборудование еще для сотен. Уже в январе семьдесят четвертого ассигнации, впервые с момента их ввода в России, стали обмениваться на серебро по курсу один к одному. Парижские газеты причислили меня к «отцам русского экономического чуда». Эти вырезки у меня тоже в архиве. Как знак моей благодарности к вмешавшемуся в судьбу Родины Вседержителю. Я-то точно знал, что столь быстрое восстановление — самое настоящее Чудо. А на чудеса у нас действует исключительная божественная монополия.

Времена изменились. Теперь открытие представительства нашего банка в столице будет восприниматься обществом совершенно по-другому. Как именно — огромный вопрос. Но вот я лично, узнав о ком-то из министров, крупном акционере какого либо банка, способствующем обустройству филиала на финансовом рынке Санкт-Петербурга, решил бы, что вельможа собирается на покой. Для меня, выходца из двадцать первого века, вполне нормально, когда чиновник, готовясь уйти в отставку, создает себе теплое местечко.

К слову сказать, и сейчас, хотя занятие коммерческой деятельностью и не считается достойным аристократа, все-таки банковское дело стоит несколько особняком. Множество вполне уважаемых в высшем свете господ — выходцы из купеческих семей, перешедших от прямых спекуляций к кредитно-финансовым операциям. Успешная же игра на бирже и вовсе тема постоянных сплетен и обсуждений в мужских клубах и модных салонах. Получение дохода, делание денег из денег выглядит чем-то изящным. Чистым от сугубо купеческого лихоимства и мошеннических манипуляций.

Это в немалой степени послужило причиной взрывом рванувшей в стране акционерной лихорадке. Нашими с Николаем Вторым стараниями, за год открывались десятки новых акционерных обществ. Строилось тысячи заводов, с аукционов, проводимых министерством Государственных Имуществ, продавались концессии на разработку сотни месторождений. Железные дороги, мода на которые возникла еще при Александре Освободителе, в царствование Николая Великого приобрела прямо-таки эпидемиологические масштабы. Старые аристократические семьи, привыкшие жить исключительно на доходы с неприлично больших земельных владений, на фоне более смелых, вложивших средства в какое-нибудь производство, уже не выглядели такими недоступно богатыми. В экономику Державы вливались все новые и новые извлеченные из тайников и снятые со счетов деньги. Так что и я, активно занявшись продвижением нашей с Наденькой фирмы, не боялся выглядеть белой вороной.