А теперь добавим сюда мое не слишком устойчивое положение при Регентском Совете. И прозрачный намек на мою скорую отставку становится вполне реальным вариантом развития событий. Доморощенные салонные аналитики сделают выводы и донесут их до нужных ушей. Те — следующим. И уже через пару дней мои враги получат информацию, на основании которой начнут предпринимать какие-то действия. А раз основываться они станут на заведомо неверной информации, то и задуманные ими гадости к успеху не приведут. Любой же провал врага — это мой успех. Чего еще надо-то?
Одной из причин того, что затеять что-то серьезное в Санкт-Петербурге мы с Надеждой Ивановной решили именно весной, было банальное время! Летом ничего сколько-нибудь значимого обычно в столицах не происходило. Большинство чиновников, из тех, что принимают решения и способны подсунуть нужные бумаги на подпись власть предержащим, в отпусках до августа. Путешествуют по Европе, или по берегам Черного моря. А без одобрения действительно важных вельмож у нас большие предприятия не зачинают.
В шестьдесят шестом, министр почт и телеграфов, обер-гофмейстер двора, внук фельдмаршала Кутузова, Иван Матвеевич Толстой сумел пролоббировать передачу концессии на строительство Козлово-Воронежской железной дороги местному земству. А так как сами земцы строительного опыта и желания этим заниматься не имели, строить дорогу они, по совету того же Толстого, поручили некоему Самуилу Соломоновичу Полякову. Через год, прежде известный лишь в весьма узких кругах, Поляков получил, при той же протекции, подряд на возведение пути от Ельца до Грязей. Чуть позже, линия была продлена до Орла. Самуил Соломонович заранее скупил акции обеих дорог, а затем с огромной выгодой реализовал их в Лондоне. Не забыв поблагодарить добродетеля, естественно. К шестьдесят девятому Поляков вошел в список богатейших людей России.
Каждый подрядчик имел тайного или явного высокопоставленного акционера, продвигающего в Зимнем дворце интересы своего «наперсника». Для братьев Башмаковых — это министр внутренних дел, а после — министр Госимуществ, граф Валуев и брат императрицы-матери, герцог Гессенский, для Дервиза и Мекка — министр двора граф Адлерберг, для Ефимовича — фаворитка Александра Второго княжна Долгорукая. И хотя формально на конкурсах оценивали предлагаемую стоимость версты железнодорожного пути, проработанность проекта, опытность инженера и подрядчиков, фактически шел конкурс влиятельных покровителей.
С воцарением Николая список лиц, способных продавить нужное решение изменился. А практика лоббирования — нет. Другое дело, что одновременно с назначением товарищем Председателя Совета министров Державы, мне кто-либо из лоббистов оказался без надобности. Теперь же, после майского заседания Регентского Совета, и того подавно.