Проводил сначала Германа, истребованного в компаньоны юным наследником престола, на юг, в Крым. После, менее недели спустя, и Наденьку с Сашей в имение Рамзаев, что в селе Березки, Вышневолоцкого уезда Тверской губернии. Планировал хотя бы часть пути проделать вместе с ними, но не сложилось. Дела задержали в обезлюдевшем городе. И самое обидное, что справились бы и без меня. Без моего чуткого руководства и ненавязчивого контроля. А я имел бы возможность провести на несколько дней больше с семьей.

Волнительно мне было. Маятно. Третья беременность проходила у супруги на удивление спокойно. Срок подходил еще не скоро — в середине осени — мы должны были успеть все снова собраться под надежной крышей старого генеральского дома на Фонтанке. А на сердце отчего-то было не покойно.

Да еще этот быт. Апанас конечно же слуга старый и великоопытный. Только вот годы берут свое. Он у меня далеко не мальчик уже. Пока доковыляет, трогательно шаркая пятками войлочных чуней, пока сообразит, что от него требуется, уже и не рад будешь, что не плюнул на условности и не сделал дело сам. Прочая же прислуга оказалась либо отпущенной в отпуска на время летних каникул, либо отправилась сопровождать господ на отдыхе.

Удушающая жара, сырость и недостаток прислуги. Чтоб куда-то выйти, приходилось изрядно поломать голову в раздумьях, какой именно костюм надеть. Хотелось что-нибудь полегче, но выбор летних платьев в моем гардеробе оказался неприлично мал. Настолько, что уже ко второму дню свалившегося на Санкт-Петербург светопреставления, уже и вышел весь. Появляться же на людях во всем мятом и, простите, воняющем потом, статус не позволял. Положение обязывает. Повстречай меня кто-либо без шляпы, галстука и перчаток, так уже к вечеру весь свет будет знать, что граф Воробей не в себе. Будто бы голый. Фантазировать станут. Сочинять. И подумать страшно, до чего додуматься могут.

Англичанин еще этот. Свалился, как гоголевский черт, мне на голову. На что уж хоронился, из особняка только в сумерках стал выходить, словно вампир, солнечных лучей боящийся. А и чего тут такого? На закате, когда уже не так жарит, и грозовые тучи еще на горизонте, в городе хотя бы дышать было чем. После же, когда тугие струи начинали выбивать в пыли маленькие воронки, а вода в канале вскипала, наступал краткий миг, когда воздух наполнялся едва ли не весенней свежестью, и еще не смердело сливаемыми в каналы нечистотами.

Ноги, конечно, быстро становились мокрыми по колено, зато остальное тело и голову от праздного внимания обывателей надежно прикрывал зонт. И можно было даже чуточку приподнять шляпу, давая взмокшей макушке возможность слегка остыть.