И только с Тимашевым… нехорошо вышло. Я умом-то понимаю, что назначение этого бравого кавалериста было неким разменом. Вроде бы как — один консерватор уходит, другой приходит. Князь Урусов на генерала Тимашева. И тут нельзя не признать, что МВД, в нынешнем, урезанном, даже, едрешкин корень, оскопленном виде, куда предпочтительнее отдать под начало спорной ценности начальнику, чем Министерство Юстиции. Возвращение в кресло министра МинЮста специалиста, энтузиаста и просто замечательного человека, Дмитрия Николаевича Замятина, того стоило.
Тем более что Александр свет Егорович слишком уж нам не досаждал. На заседания Комитета приезжал совершенно не ознакомленный с собственным докладом, который читал зычным командным голосом, не вникая в суть. А на все вопросы лишь пожимал плечами и, с чувством исполненного долга садился на место. Свое мнение высказывал крайне редко, голосуя обычно точно так, как это делал начальник другого министерства — ГосИмуществ, Валуев.
Мы с Толей… гм… Анатолием Николаевичем Куломзиным, управляющим делами Комитета Министров и моим лучшим другом, не уставали шутить по поводу компетентности военного в седле МВД. Но делали это тихо, без свидетелей. И никогда не выносили свое мнение на люди. История с Залесовым, прибывшим в столицу по поручению оренбургского генерал-губернатора, все-таки просочилась в общество — это когда на все вопросы командированного чиновника министр ответствовал: «не знаю, справьтесь в департаменте… Не знаю на чем остановилось дело» и тому подобное — но никак на положение Тимашева не повлияла. Только прибавила пару очков симпатии отставленного ради назначения генерала Валуева к нашей шайке. Это после того как Куломзин, нужно признаться — по моему наущению, передал записку такого примерно содержания:«Кресло Ваше, как водится, занято другим. Но с него не раздается уже прежняя одушевленная речь. Да лучше сказать, и просто ничего не раздается» .
По мне, так наш Александр Егорович просто занимался не тем делом. Бравый кавалерист, любимчик покойного Александра Второго, был отличным портретистом и один из первых в стране освоил высокое искусство фотографирования. Но ярче всего его художественные дарования проявились в скульптуре — работы министра изредка экспонировались на различных академических выставках. В Академии Художеств, почетным членом которой был генерал, несколько талантливых студентов получали его именную стипендию. Вот к чему лежала душа этого человека. Господь хотел, чтоб Тимашев создавал прекрасное, вечное, а не размахивал саблей в лихих кавалерийских атаках. Жаль, что Судьба распорядилась иначе.