— Да полноте, Анатолий Николаевич, — горько усмехнулся я. — Я доносил тебе, какую клятву потребовала от меня Минни?

— Поразительно, — снова вспыхнул, успокоившийся было, друг. — Просто поразительно. «Клянитесь самым дорогим, что есть в вашей жизни»! Я прежде полагал, что этаким-то делам единственное место — на страницах популярных романов. Ты Герман, господинредкостной отваги, раз решился на такую клятву.

— Никогда не задумывался об этом в таком ключе, — признался я. — Но дав этот обет, я естественным образом стал разменной монетой в политике Ее Величества. Отказаться от клятвы, предать, перейти на иную сторону, какой бы она не была, ныне не позволит мне честь.

— Да-да, — полыхнул огнем в глазах Куломзин. — Именно так. Как всякий благородный человек…

— Ты мне льстишь, — отмахнулся я. — А что касается грозящим мне напастям… Дорогой мой Анатолий Николаевич, не подвергаешь ли ты опасности себя, встречаясь со мной в этом месте. Скажут, будто бы мы стакнулись…

— А если и так? Если и сговаривались? Прими же, Герман, мои обеты во всем быть тебе соратником и помощником. И слово дворянина тому порукой!

— Благодарю, — искренне обрадовался я. — По нынешним временам это дорогого стоит! Если же дело сие обернется так, что нам с тобой придется покинуть государеву службу, поверь, в России множество мест, куда можно еще приложить руки.

— Я никогда в том не сомневался, — улыбнулся тот. — Однако же не верю, что вездесущий Лерхе ныне опустит руки. Доносилось до меня, будто бы тебя называют вторым Сперанским, а Михаил Михайлович был известен светлым умом иредкостной изворотливостью. Что и ты сам не раз сие выказывал, и за которые ценил тебя покойный Государь. Думаю, не ошибусь, если скажу что у тебя давно готов план, как и тут обратить обстоятельства к своей пользе.

— Конечно, — вынужден был признаться я. — План имеется. Но ты же понимаешь, что все будет зависеть от того, каким именно образом они решат мою судьбу. Останусь ли я на службе, или буду вынужден просить отставки? И если останусь, то какое именно место мне уготовлено?

— Ха-ха! Именно так! Именно так. Но я прав! На милость победителя ты сдаваться не намерен. И думается мне, кое-кто еще сильно пожалеет о предвзятом к тебе отношении. А я в том тебе первый помощник!

— Ты, здравый смысл и много-много денег, — добавил я, веселясь. — Будем считать, что Сила с Правдой, на нашей стороне.

Плана не было. Даже наметок плана не могло появиться, пока в стране шло время безвластия. Слишком многое зависело не от меня, чтоб можно было что-либо замышлять. Но делиться своей растерянностью с, решившимся обозначить свою позицию, другом я конечно не стал.