Мой кабинет находился совсем рядом. Буквально в том же здании. Всего-то и нужно было выйти в обширный холл Советской лестницы и перейти парадными или «итальянскими» анфиладами в собственно занимаемые императорской четой покои. Пять, или — максимум десять минут, если не особенно торопиться.

Только отчего-то на душе было неспокойно. Мысли лезли в голову всякие, нехорошие. Из-за них не мог сосредоточиться на работе, и в итоге ноги сами унесли меня в пустынные галереи вечернего дворца. Бродил там, как неприкаянный призрак. Пугая дворцовых слуг и вызывая недоумение у замерших истуканами гвардейцев.

Говорят, Пушкин, тот самый Великий наш Поэт, только с личного разрешения царя был допущен к любованию работами европейских мастеров. Наверняка — это не более чем легенда. При дворе Александр Сергеевич бывал регулярно, а залы с коллекциями живописи и скульптур отдельно не охраняются.

Разглядывал картины. Раньше как-то не досуг было. Пробегал мимо по своим делам, если и замечая чего, так лишь богато украшенные рамы. А тут больше и заняться было не чем. Сидеть же под дверьми царских покоев, в обществе слуг и секретарей — нет уж. Благодарю покорно. Не по чину-с.

Александр появился рядом словно бы ниоткуда. Я в то время, кажется, Кающуюся Марию-Магдалину разглядывал. Тициана, если верить латинским буквам, начертанным слева по центру картины. Сам-то я тот еще ценитель. Не будь этой подписи мастера, ни за что бы не догадался. Хотя дамочка с черепом, книгой и заплаканными глазами выглядела смутно знакомой.

— Не знал, что вы ценитель Тициана, — в полголоса, словно бы опасаясь разрушить очарование полотна, выговорил девятилетний император.

— Признаюсь, ваше императорское величество, — криво улыбнулся я. — Теперь только и сподобился увидеть собранную здесь красоту. Прежде все как-то не досуг было…

— Понимаю, — выдал пацаненок, едва-едва дотягивающийся макушкой мне до локтя. — Пока папа был жив, у вас, Герман Густавович, должно быть всегда были дела поважнее.

— Истинно так, ваше императорское величество, — голос предательски дрогнул. Вспоминать Николая все еще было тяжело. Так что я поспешил сменить тему. — А где вы потеряли ваших…

— Надсмотрщиков, — хихикнул малолетний принц. — Давайте уже называть вещи своими именами. Я убежал. Гувернеры сплетничали, будто бы первый министр бродит аки привидение по Старому Эрмитажу. А мне как раз… Вы совсем перестали у нас бывать.

Я пожал плечами. Все еще не мог понять — как именно мне разговаривать с будущим царем. Как со сбежавшим от мамок ребенком? Как с почти императором? Как с сыном лучшего друга?