Елене махинация сразу не понравилась по многим причинам, начиная с главного вопроса: кто гарантирует добросовестность со стороны Фейхана? Кто поручится, что лучшие люди города честно выполнят уговор и не постараются, как многие до них, продать юного аристократа? Например, тому же барону Молнару, обменяв на отказ от всех претензий. Хотя мелко, мелко… голова Артиго стоит подороже.

Не последним также являлась близость Дре-Фейхана к герцогству Вартенслебенов, где бывшая любовница творила всяческий террор и прочие непотребства. Да и в целом казалось довольно глупым «светить» именем и титулом Артиго после бегства через пол-мира от самого Мильвесса. Таким образом, набор весомых аргументов подсказывал, что, как ни грешно и грустно лишать жизни случайного встречного, Кондамину Шапюйи лежит прямая дорога вслед за фальшивыми сборщиками пошлины.

Но…

Надвигалась зима, возвращаться было некуда, путь странников лежал через обширную территорию намечавшегося безвластия и голода. А когда утро начинается с боли в суставах и попыток согреться, провизии в сумках и мешках едва-едва хватает прикрыть дно и пока лишь чудом удается избегать встреч с разным отребьем — выгода теплой зимовки под защитой прочных стен обретает совсем иной вес. Обождать до тепла, пополнить тощие кошельки да и вообще снарядиться перед возвращением на Пустошь, где предстояло наводить движ по организации нового порядка… Над этим стоило подумать. Так что Шапюйи-младшему временно оставили жизнь, а вся компания двинулась на север, как и предполагалось ранее.

Но теперь следовало принимать окончательное решение… и опасения вновь поднялись во весь рост, нашептывая единственно разумный выход.

— Ладно, давайте глянем, что там, — предложил Кадфаль. — Если не так, перетакивать не будем, только и всего. Сделаем крюк и обойдем.

— Все хорошо будет, — угодливо вставил Кондамин Шапюйи. — Это «наша» деревня, у нее прямой уговор со славным вольным городом Дре-Фейханом.

— Уговор? Не крепостные? — шевельнул жиденькими усами Бьярн.

— Нет, земельная аренда, — торопливо отозвался горожанин. — Вольное сообчество на сходе и круговой поруке. Самоуправные, только подати землевладельцу должны. Ну и сборы всякие, дорожный там, двадцатина церковная. У города с ними договор на постой, удобно летом, когда скотогоны животину гонят. Все как положено, с печатью! Грамотка хранится в городском архиве. Меня тут знают. Будет удобный ночлег, баня и все прочее. Ну… в разумных пределах. Мы, городские, здесь не хозяева, но дорогие гости с почетом.

Баня, мечтательно подумала Елена. С укропом, а также местным аналогом губок — мешочками с зерновой начинкой, которые положено размачивать в растворе золы. Рот наполнился слюной, как при виде изысканных яств после голодовки. Господи, да хотя бы несколько ведер теплой воды и возможность постирать одежду!