Глава 1 1965 год. Августа крепко держалась за Машину руку и прыгала на одной ножке, пытаясь попасть в кривоватые, начерченные мелом квадраты. Стоило тротуарам немного подсохнуть, как дети разрисовали их мелками. Сейчас Августа прыгала в клетках классиков. - Ап, ап, раз-два, - помогала она сама себе словами, старательно ставя ножки в пронумерованные ячейки. - Упадёшь, - заметила Маша и взяла дочь за руку. - Папа сегодня придёт? – спросила Августа. - Нет. Разве он обещал тебе сегодня? – удивилась Маша. Леонид приходил один-два раза в месяц. Исключения составляли праздничные дни, когда он мог заглянуть на несколько минут, принести гостинцы, поиграть с Августой. Назвать девочку необычным именем Августа была его идея. Тогда, в сорок пятом, Маше и в голову не пришло спросить откуда такое желание. В честь кого Леонид хочет назвать их дочь? Он вернулся в конце лета. Усталый, хмурый, весь какой-то выгоревший после войны. Два года понадобилось им обоим, чтобы Леонид стал тем прежним, живым и весёлым Леонидом, который собирал для Маши ромашки в поле. Если бы не дочь, наверное, времени понадобилось бы больше. Но девочка лечила отца, как всесильный бальзам. От её смеха, от её словечек и шалостей Леонид менялся на глазах. Улыбался, оживал, становился активным и деятельным. - Гутя, куда полезла? Нельзя! – строгим голосом кричал он. И сам доставал ей большую ложку, чтобы дочке было удобнее вылавливать ягоды из вазочки с вареньем. Всё было прекрасно. Пока не встретил Леонид другую Гутю, ту, в честь которой назвал свою единственную дочь. Моложе Леонида на целых пятнадцать лет, она была из той, счастливой довоенной жизни. Дочерью его любимого профессора физики, преподавателя квантовой статистики и теории поля. Маша даже не знала, что это такое – теория поля. Зато Гутя знала. Они с Леонидом могли часами говорить о родном институте, спорить. Что-то друг другу доказывать и ругаться. Ругались они не всерьёз: сначала доказывали друг другу неправоту, а потом горячо обсуждали статью нового выскочки-аспиранта или тематическую лекцию пожилого солидного преподавателя. Маше Гутя тогда понравилась: милая девушка, красивая. Хоть и без кисти на левой руке. Кисть Гутя потеряла в тылу, когда тушила зажигательную бомбу. Ещё легко отделалась, руки-ноги целы и лицо не пострадало. Девушка смотрела на мир широко открытыми голубыми глазами, искренне радовалась институтским успехам Леонида и пророчила ему кандидатскую, а потом и профессорскую карьеру. Когда Леонид сказал, что уходит к Августе, Маша