Если бы не было пыли, то вышла бы хорошая лаборатория. Что же за род тут жил раньше? Точно! Тот малец очень хотел сюда попасть и найти какую-то книжонку.

Память сформировала картинку, где профессор держал ее в руках и говорил, что мне стоит с ней ознакомиться. Я отыскал книжку на одном из столов. Пока Давид увлекся работой, нашел уцелевший стул и поставил к окну, чтобы свет фонаря хоть как-то освещал.

Михайловы — небольшой род, жившие здесь до нас. По большому счету, ничего интересного в книге не было: кто когда родился, женился. Родовые записи. Но вот, что меня смутило: почти в самом конце формат почаи информации менялся.

В семье появляется девушка — Ирина. Она становится женой одного из сыновей, но странность дальше. У нее родились три сына. Один из них был болен, и его лечили. Начинаются мемуары.

Пролистывал, чтобы найти что-то полезное, из-за чего профессор же рекомендовал с ней ознакомиться?

— Да ладно? — вскочил я со стула.

Еще раз пробежался глазами. Тут прямо не написано, но… Хрень какая-то. Положил книгу и начал ходить из стороны в сторону. Если сделать выжимку из того, что там дальше написано…

Виктор, тот больной ребенок, его пытались лечить и к чему только не прибегали, даже к соку железы монстров. И тут малец выздоровел. Прямо идиллия, если бы не то, что произошло дальше.

У него родились несколько дочерей, и одна из них — Эльвира Викторовна Михайлова. Дальше записи заканчиваются. Почему после появления этого больного ребенка пишут очень подробно о детях и особенно — о нем?

Эльвира Викторовна… Так зовут подстилку отца. Она, что ли, из этого рода? Папаша женился и поглотил его, но… Сука! Это что за бред? Голова закипела от количества мыслей.

— Предположим… — сказал я себе под нос. — Что… Отец Эльвиры был отравлен, почти как я.

— О чем вы? — сбил меня с мысли Прохоров.

— Занимайся своими делами! И я жду выводы! — гаркнул на профессора.

Попытался восстановить картину снова. Рождается дочка с неким иммунитетом или со способностью поглощать сок железы монстров. Вопрос в том, знал ли папаша об этой особенности?

Подошел к книге и еще раз стал ее внимательно читать. Кто за кого вышел, женился и кто родился… Пробегался по фамилиям снова и снова, пока не остановился.

Сколько-то лет назад Михайловы были связаны родством с Карповыми. Что это нам дает?

— Борис! — позвал меня Давид, чем снова сбил с мысли.

— Ну что? — отвлекся я.

— Мне нужна ваша кровь, — опустив глаза, ответил он.

Закатал рукав и подошел к нему. Профессор порезал мне кисть, и алая жидкость потекла в какую-то миску. Прохоров наблюдал за тем, как раны на моей конечности почти сами затянулись, без применения лечилки.